Глава 4. Аткинсон: свидетель двора на шве переодевания

К наблюдениям Лепренса я добавляю цельный цветной альбом Джона Огастеса Аткинсона и Джеймса Уокера «A Picturesque Representation of the Manners, Customs, and Amusements of the Russians». Сто офортов и акватинт были раскрашены от руки и изданы в Лондоне в 1803–1804 годах. Но прежде чем принимать их за прозрачное окно в прошлое, я должен установить положение самого наблюдателя.

Аткинсон родился в Англии и приехал в Петербург в 1784 году примерно девятилетним ребёнком вместе с приёмным отцом, гравёром Джеймсом Уокером. Он вырос не в походном стане и не среди одной казачьей общины, а рядом с императорским двором, пользовался покровительством Екатерины II и Павла I, писал портреты, придворные празднества и заказные исторические полотна. Для Михайловского замка он создал «Крещение князя Владимира» и «Куликовскую битву»: исследователи этих работ прямо связывают их программу с прославлением монархии и государственного прошлого. В 1801 году Аткинсон вернулся в Англию, а уже затем перевёл накопленные рисунки и впечатления в лондонский печатный альбом.

Я не нашёл приказа, оплаты, переписки или служебного отчёта, которые позволяли бы назвать Аткинсона тайным военным разведчиком. Его приезд ребёнком и открытая работа при дворе плохо согласуются с образом заранее посланного агента. Однако сам альбом выполнял функцию открытой разведки знания. Английский читатель получал не только занимательные танцы и костюмы, но и сведения о численности конницы, районах её размещения, оружии, лошадях, дорогах, повозках, зимнем передвижении и военных навыках. Посвящённое Александру I издание продавалось открыто в Лондоне, Петербурге и Москве; собранное в нём знание было одновременно художественным, коммерческим и военно-практическим.

Где находились аткинсоновские казаки

Подпись Cozacks не обозначает одну точку на карте. В собственном пояснении к листу издатели перечисляют яицких, волжских и сибирских казаков, Кавказскую и Оренбургскую линии, донских казаков и чугуевские регулярные полки. Следовательно, передо мной собирательная военная сцена огромного южного и восточного пограничного пояса, а не портрет одной северной, центральной или южной общины. Север империи в пояснении к этому листу вообще не назван. Особенно существенно упоминание чугуевских регулярных полков: художник соединяет степного всадника уже с государственно организованной службой.

Пояснение к Cozack Dance ещё сдержаннее. В нём описаны только медленные и быстрые движения двух танцоров и третий участник, играющий на тростниковой свирели или флажолете. Ни Дон, ни Яик, ни Кавказ, ни Сибирь там не указаны. Деревянная застройка и одинаковая сине-красная одежда позволяют сравнивать лист с другими сценами альбома, но не дают права уверенно ставить его на конкретную карту.

Иллюстрация 6. Джон Огастес Аткинсон. «Bashkirs», 1803 год. Всадники с луками, колчанами, длинными пиками, меховыми островерхими головными уборами и свободной верхней одеждой. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна, SOB RoEu fol 113. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 7. Джон Огастес Аткинсон. «Cozacks», 1803 год. Это собирательная конная группа, а не точно обозначенный полк: пояснение называет Яик, Волгу, Сибирь, Кавказскую и Оренбургскую линии, Дон и чугуевские регулярные части. Одинаковые короткие синие куртки, красные верхи высоких меховых шапок и длинные пики показывают уже формирующийся служебный образ. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 8. Джон Огастес Аткинсон. «Cozack Dance», 1803 год. Два танцора и музыкант одеты в близкий сине-красный комплект: короткие куртки, штаны, сапоги и высокие шапки. Печатное пояснение описывает танец и свирель, но не называет местность, поэтому лист нельзя уверенно приписать Дону, Яику, Кавказу или Сибири. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Почему Аткинсон не похож на Лепренса

Между «Русским танцем» Лепренса и альбомом Аткинсона лежат не только тридцать четыре года. Лепренс переработал путевые рисунки 1757–1763 годов в театрализованную композицию рококо: длинные халаты, тканевые и меховые головные уборы, шатровый фон и музыканты образуют бытовую многоцветную среду. Аткинсон показывает людей, уже включённых в военную службу, и строит альбом как последовательный каталог типов. Сопоставлять эти листы можно, но нельзя считать их фотографиями одной деревни и одного сословия.

Рубеж изменения устанавливается точнее. Государственный исторический музей относит начало регламентированного обмундирования Донского войска к 1801 году. Тогда нижний кафтан стала заменять короткая куртка, верхний кафтан укорачивался в чекмень, появлялись воротник-стойка, единый пояс и установленные цвета. Сам музей подчёркивает, что после этих перемен форма резко отличалась от одежды XVIII века. Ещё раньше, с конца 1760-х и в 1770-е годы, отдельным войскам начали назначать сочетания цветов: голубой с алым у донских, светло-синий с красным у оренбургских, голубой с красным верхом шапки у тобольских. Поэтому сине-красная согласованность листов Аткинсона имеет внутреннее объяснение и не требует превращать изображённых людей во французских солдат.

Сходство с французской и общеевропейской лёгкой кавалерией всё же не случайно. На рубеже веков дворы заимствовали покрой, отделку и принципы строевой узнаваемости друг у друга, а гусарский костюм сам вобрал восточноевропейские и степные элементы. Передо мной не простая замена «казака» на «француза», а более важный процесс: государство сохраняет пику, саблю, меховую шапку, кушак, шаровары и конную посадку, но переводит их в короткий мундир, закреплённый цвет и повторяемый служебный силуэт. Начало визуального переодевания оказывается не следствием войны 1812 года, а предшествует ей. После 1812 года этот уже начавшийся процесс мог быть продолжен и включён в новую государственную память.

Чтобы увидеть одежду за пределами аткинсоновского сине-красного ряда, я обращаюсь к другому цветному корпусу — лондонскому изданию «The Costume of the Russian Empire» 1803 года. Его листы были скопированы с петербургских гравюр, выполненных в 1776–1779 годах для труда Иоганна Готлиба Георги. Это не поздняя живопись победителей после 1812 года, а независимая ветвь изображений, основанная на материалах XVIII века.

Сравнительный лист A. «A Kabardinian», лист 26 из «The Costume of the Russian Empire», Лондон, 1803 год; прототип восходит к петербургской серии 1776–1779 годов. Свободные шаровары, длинная распашная одежда, кушак, высокий головной убор и оружие сохраняют кавказско-степной силуэт вне гусарского мундира. Ручная раскраска. Wellcome Collection, общественное достояние, PDM 1.0.

Сравнительный лист B. «A Kirghi on Horseback», лист 33 из того же издания. Всадник между Жайыком и Эмбой показан в длинной меховой одежде и высоком сложном головном уборе, без короткой строевой куртки Аткинсона. Историческое издательское имя Kirghi здесь относится к степной общности, которую позднейшая номенклатура разводила иначе. Ручная раскраска; прототип 1776–1779 годов. Wellcome Collection, общественное достояние, PDM 1.0.

Сравнительный лист C. «A Tartar of Kazan», лист 21 из того же издания. Длинный халатный слой, пояс, мягкие сапоги и меховой головной убор с алым тканевым верхом показывают гражданскую форму степного круга. В французском пояснении верх головного убора прямо сравнивается с алой чалмой. Ручная раскраска; прототип 1776–1779 годов. Wellcome Collection, общественное достояние, PDM 1.0.

Эти три листа не доказывают единой формы всей Тартарии, но дают контрольный ряд. В один и тот же момент печати — 1803 год — европейский читатель видел и длинную свободную одежду XVIII века, и уже унифицируемую казачью военную куртку. Следовательно, перед нами не мгновенная подмена одного изображения другим, а наложение двух пластов: старого регионального костюма и нового государственного мундира. Именно в месте их наложения и надо искать начало изменения зрительной памяти.

Иллюстрация 9. Джон Огастес Аткинсон. «Russian Peasant», 1803 год. Бородатый путник в мягком головном уборе, длинной подпоясанной одежде, свободных штанах, обмотках и лаптях. Здесь особенно ясно виден человек до поздней этнографической стандартизации «русского народного костюма». Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 10. Джон Огастес Аткинсон. «Russian Soldier», 1804 год. Солдат показан на фоне походного лагеря; рядом видны ружьё, сабля, высокая шапка с султаном и свободные светлые штаны. Военный костюм соединяет европейский мундир со степным силуэтом. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 11. Джон Огастес Аткинсон. «Hussars», 1804 год. Конники с кривыми саблями, высокими головными уборами, короткими куртками и свободной посадкой в седле. Этот лист показывает, насколько глубоко степная конная форма вошла в регулярное войско. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 12. Джон Огастес Аткинсон. «Cozack Officer», 1804 год. Казачий офицер на коне: высокая шапка, шнурованный кафтан, пояс, сабля и мягкие сапоги образуют цельный конный образ. На дальнем плане повторяется группа всадников. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 13. Джон Огастес Аткинсон. «Tartar Camp», 1804 год. Шатровое жилище, конь, повозка, очаг, работающие люди и вооружённые мужчины показаны как единая система кочевого лагеря. Одежда включает свободные штаны, сапоги, подпоясанные халаты и округлые головные уборы. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 14. Джон Огастес Аткинсон. «Tartars catching their Horses», 1804 год. Всадники ловят табун арканами. Лист сохраняет технику обращения с лошадью, посадку, движение и предметный мир степи, который невозможно свести к одной поздней национальной форме. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Иллюстрация 15. Джон Огастес Аткинсон. «A noble Tscherkesse», 1804 год. Вооружённый всадник с ружьём, саблей, длинной верхней одеждой и высоким головным убором. Конь, оружие и костюм соединяют Кавказ с тем же большим поясом конной культуры. Офорт и акватинта, ручная раскраска. Университетская библиотека Берна. Общественное достояние, PDM 1.0.

Эти десять листов надо читать рядом, а не по одному. На пространстве, которое издатели называют Россией, Аткинсон различает башкир, казаков, татар, черкесов, гусар, солдат и крестьян, но снова и снова показывает один предметный словарь: коня, седло, саблю, пику, пояс, свободные штаны, длинную верхнюю одежду, высокую шапку и походное жилище. Для меня это зрительная доказательная база общего степного слоя. Одновременно с ним уже работает государственная машина формы: она назначает цвета, укорачивает одежду и превращает различимые местные комплексы в военные типы. Поздняя живопись продолжит разделять этот общий предметный словарь на отдельные «национальные костюмы» и подчинять его единой государственной рамке.

Источник полного альбома: Университетская библиотека Берна, цифровая коллекция e-rara, DOI 10.3931/e-rara-88475¹⁹. Экземпляр датирован 1803–1804 годами; все сто листов раскрашены от руки, цифровые копии отмечены Public Domain Mark 1.0. В книге показаны кадрированные для чтения репродукции; полные страницы исходного экземпляра сохранены в архиве иллюстраций.

Дополнительные опорные материалы: исследование А. Е. Кустовой о русских сюжетах и придворных заказах Аткинсона²⁰; описание альбома 1803–1804 годов в Метрополитен-музее²¹; Государственный исторический музей об изменении казачьего обмундирования в 1801 году²²; цветной альбом «The Costume of the Russian Empire» 1803 года с указанием прототипов 1776–1779 годов²³.