Astana Hub и 35-летняя традиция обнуления

Экспорт вырос не тогда, когда открыли хаб. Оба центра инноваций сидят внутри павильонов ЭКСПО. Государство платит аренду само себе. А главное — за тридцать пять лет ни по одному такому проекту не подведён итог, и это не небрежность, а работающая технология.

Сразу оговорюсь: это разбор и мнение, а не приговор. Все проверяемые утверждения снабжены ссылками на источники в конце. Всё остальное — моя оценка, и спорить с ней можно и нужно.

Начну с себя

Я участник Astana Hub. Пишу это не для того, чтобы придать словам вес, а чтобы читатель знал, откуда я смотрю.

Что я получил на самом деле: налоговую льготу. И это не мелочь. Освобождение от корпоративного подоходного, индивидуального подоходного, социального налога и НДС — для стартапа, у которого ещё нет прибыли, а расходы уже есть, это разница между «попробовать» и «не начинать». Тут спорить не с чем и других мнений быть не может.

Что я получил кроме этого: ничего. Ни одного контакта, который бы мне что-то дал. Ни одного знания, которого бы у меня не было. Ни одного инвестора. Мой проект развивался ровно настолько, насколько я сам садился и работал.

Я не утверждаю, что так у всех. Возможно, кому-то повезло больше. Но моё наблюдение ставит вопрос, на который в отчётности ответа нет:

Если единственная работающая функция — налоговая льгота, зачем для неё технопарк?

Льготу можно дать строчкой в Налоговом кодексе — по виду деятельности, как её дают сельскому хозяйству. Без здания. Без штата. Без 1,5 миллиарда тенге аренды в год из бюджета.

Всё, что стоит между строчкой в кодексе и предпринимателем, и есть предмет этого разбора.

И ещё одно, что стоит понять сразу: в отчётности мой случай неотличим от настоящего успеха. Я числюсь резидентом. Мой доход попадает в «совокупный доход резидентов». Если я что-то продам за рубеж — попаду в «экспорт». При этом я не проходил акселерацию, не получал инвестиций, не пользовался инфраструктурой. Статистика этого не различает.

Что заявляет технопарк

Итоги 2025 года по данным самого Astana Hub: более 2 000 резидентов, из них 490 с иностранным участием. Совокупный доход — 1,7 миллиарда долларов. Экспорт IT-услуг резидентов — 633,8 миллиона в 111 стран. Более 32 тысяч рабочих мест. За семь лет стартапы привлекли 840 миллионов долларов инвестиций. «Экосистема на 4,3 миллиарда долларов».

Цифры внушительные. Одна беда: их публикует сторона, которую они характеризуют. Независимой проверки по ним я не нашёл.

Зато есть другой ряд, который проверить можно.

Хоккейная клюшка растёт не оттуда

Экспорт IT-услуг Казахстана по данным платёжного баланса — той самой статистики Нацбанка, на которую ссылается и министерство:

Astana Hub работает с ноября 2018 года. За первые три полных года его работы экспорт вырос с 22 до 60 миллионов долларов — прибавка 38 миллионов за три года.

А потом, в 2022 году, — рост в четыре с половиной раза за двенадцать месяцев.

Что случилось в 2022 году, помнит каждый. Отраслевая пресса объясняет скачок прямо, без дипломатии: это последствия релокации в Казахстан российских и белорусских IT-компаний и специалистов. И там же добавляет, что эффект исчерпывается: к 2024 году процесс релокации завершился, а темп роста упал с 345% до 30,5%.

Косвенное подтверждение, которое трудно объяснить иначе: в 2025 году 90,3% всего экспорта IT-услуг страны пришлось на Астану — город, где регистрировались приехавшие.

Означает ли это, что Astana Hub ни при чём? Нет. Приехавшим нужно было куда-то приехать, и льготный режим мог определить, почему выбрали Казахстан, а не Грузию или Армению. Принимающая инфраструктура — настоящая заслуга.

Но между «мы удачно приняли поток» и «мы создали рост» — пропасть. И отчётность через неё перепрыгивает молча: разделения на «собственный вклад» и «внешний шок» нет ни в одном документе.

Проверка соседом

Лучший способ понять, чья это заслуга, — посмотреть на того, кто ловил ту же волну другим инструментом.

Узбекистан беднее. Узбекистан не был главным адресом релокации. У Узбекистана в полтора раза больше резидентов и вдвое больше иностранных компаний — при сопоставимом экспорте. И заявленная цель — 5 миллиардов долларов к 2030 году.

Похоже на региональную закономерность, а не на эффект отдельного казахстанского института.

Чьи «единороги»

Три компании, которыми принято гордиться:

Kaspi.kz — основан в 1991 году как Банк Каспийский, трансформация началась в 2007-м. Старше технопарка на двадцать семь лет. К Astana Hub отношения не имеет.

inDrive — основана в 2013 году в Якутске. Приехала готовой. В источниках её прямо называют единорогом, «подаренным» Казахстану.

Higgsfield AI — первый «казахстанский единорог», оценка 1,3 миллиарда долларов, участник программы Astana Hub. Штаб-квартира — в Сан-Франциско.

Ни одна не выращена здесь. Это не обесценивает сами компании — это обесценивает формулу «технопарк создал единорогов».

Теперь деньги

В начале 2026 года депутаты Мажилиса задали технопарку прямые вопросы. Депутат Нуртай Сабильянов привёл цифры за пять лет:

В бюджет вернулось 0,8%. Это не нарушение — это конструкция: вместо налогов резидент платит членский взнос в 1% от дохода.

Депутат Анас Баккожаев спросил о непрозрачности: технопарк работает около десяти лет, обещания самоокупаемости не выполнены. «Где эти деньги?»

Ответа по существу не последовало. Первый вице-министр Каныш Тулеушин предложил объединить Astana Hub с Парком инновационных технологий.

Запомните этот ответ. Мы к нему вернёмся — он и есть ключ ко всей статье.

Деньги, которые ходят по кругу

Astana Hub располагается в павильоне C4.6 комплекса ЭКСПО в Астане.

Из бюджета выделяется около 1,5 миллиарда тенге в год, и вся сумма уходит на аренду помещений квазигосударственному предприятию QazExpoCongress.

Сложите цепочку.

Государство построило комплекс ЭКСПО за 565 миллиардов тенге — 2,1 миллиарда долларов за пять лет. Государство разместило в нём Astana Hub. Государство платит из бюджета аренду собственному квазигосударственному предприятию за здание, построенное на бюджетные деньги.

Ни один тенге не покидает государство. Но по отчётности проходит дважды: как «государственная поддержка IT» с одной стороны и как «доход QazExpoCongress» с другой. Ничего не произведено — обе стороны показали деятельность.

Для масштаба: при такой аренде постройка комплекса окупается за 377 лет.

Одно здание, три вывески

В октябре 2025 года в Астане открылся Alem.ai — Международный центр искусственного интеллекта. Заявленная цель: подготовить 100 тысяч специалистов, запускать проекты, «не имеющие аналогов не только в Центральной Азии, но и в мире».

Alem.ai располагается в сфере «Нур Алем» — центральном павильоне того же ЭКСПО-2017.

То есть оба флагмана казахстанских инноваций живут внутри каркаса предыдущего флагмана казахстанских инноваций. Того самого, который стоил 565 миллиардов и закончился уголовным делом о хищениях объёмом свыше 500 томов, с обвинительным приговором бывшему главе нацкомпании Талгату Ермегияеву.

Здание не меняется. Меняется вывеска на нём.

Вместе с ними вывеску меняет и министерство. 29 сентября 2025 года Министерство цифрового развития, инноваций и аэрокосмической промышленности преобразовано в Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития. Из названия ушли модные слова прошлого цикла, пришло модное слово нынешнего.

Бюджет Alem.ai, как нетрудно догадаться, не опубликован.

Тридцать пять лет: как исчезает ответственность

Теперь отойдём от IT и посмотрим на весь класс подобных структур. Хронология такая.

2001–2003. Создаются Банк развития Казахстана, Инвестиционный фонд Казахстана, Национальный инновационный фонд, Фонд развития малого предпринимательства.

2006. Запускается Alatau IT City — «казахстанская Кремниевая долина», 13 миллиардов тенге из республиканского бюджета. Парк практически не работал, компании сворачивались.

2006–2007. Фонд «Казына» объединяет восемь структур. Появляются семь региональных СПК, «Казына Капитал Менеджмент», Kaznex.

2009–2013. Kaznex переименован в Kazakh Invest. Национальный инновационный фонд переименован в НАТР. Инвестиционный фонд превращён в управляющую компанию для стрессовых активов. А «Казинвест» в 2011 году, по формулировке источника, исчез без следа из отчётности.

2018. Открывается Astana Hub.

2019–2021. НАТР передал технопарк «Алатау» акимату Алматы и переименовался в QazTech Ventures. В 2021-м QazTech Ventures фактически ликвидирована, функции переданы «Казына Капитал Менеджмент». Инвестиционный фонд продан частной компании.

2024. Указом президента создаётся Alatau City — «первый в Центральной Азии цифровой город». Заявлено до 20 миллиардов долларов.

2025. Открывается Alem.ai.

Из восьми институтов, объединённых когда-то в «Казыну», в холдинге «Байтерек» осталось четыре.

Теперь посмотрите на цепочку НИФ → НАТР → QazTech Ventures → ликвидация и попробуйте задать вопрос: что сделал Национальный инновационный фонд за деньги, полученные с 2003 года?

Спрашивать не у кого. Юрлица нет. Правопреемник переименован. Правопреемник правопреемника ликвидирован.

Вот теперь вернитесь к ответу вице-министра депутатам. На вопрос «где деньги Astana Hub» предложено слияние с Парком инновационных технологий — то есть с преемником Alatau IT City, того самого провалившегося проекта 2006 года. На вопрос об отчётности предложена очередная реорганизация.

Это не уклонение от ответа. Это и есть ответ — просто он о другом.

Механизм подтверждает государственный аудитор

Чтобы не выглядело, будто я это придумал, вот вывод Счётного комитета, озвученный его председателем Натальей Годуновой по итогам аудита специальных экономических зон.

В стране действуют 15 СЭЗ и 55 индустриальных зон. На каждый тенге государственных вложений привлекается лишь 1,1 тенге частных инвестиций. А 65% всех «привлечённых» инвестиций — из квазигосударственного сектора, то есть из средств, ранее полученных из республиканского бюджета или Нацфонда.

Вывод аудита: деятельность ряда СЭЗ не оказывает должного влияния на социально-экономическое развитие регионов.

Переведу на человеческий. Две трети «привлечённых инвестиций» — это те же бюджетные деньги, вернувшиеся под другим названием. Ровно то же, что мы видели с арендой павильона: государство перекладывает деньги из кармана в карман и записывает перемещение как достижение.

И это говорю не я. Это установил государственный аудитор.

И документированные потери

Чтобы не быть голословным, вот то, что подтверждено цифрами и приговорами.

Только по этим строкам — около 760 миллиардов тенге. Список заведомо неполный.

Откуда всё это оплачивается

Деньги не берутся из воздуха. Вот состояние источника.

В 2024 году из Национального фонда изъято 5,6 триллиона тенге — примерно одна шестая всех его чистых активов за один год. Дефицит бюджета на 2026 год — 4,6 триллиона, а без нефтяных доходов — 9,1 триллиона. Государственный долг на 1 июля 2026 года — 38,5 триллиона тенге, вырос на 2,1 триллиона с начала года. Внешний долг — 181,8 миллиарда долларов. Изъятия из Нацфонда снова опережают поступления.

Разделим на двадцать миллионов человек.

Изъятие из Нацфонда за один 2024 год — 280 тысяч тенге с каждого гражданина. При черте бедности в 35 596 тенге в месяц это почти восемь месяцев жизни. На каждого.

Государственный долг — 1,9 миллиона тенге на каждого, включая новорождённого.

Откуда традиция: тридцать лет личного обнуления

Прежде чем формулировать вывод, надо сказать, у кого этому научились. Потому что обнуление институтов — не изобретение чиновников. Это перенятая привычка, и её родословная документирована.

Апрель 1995. Вместо выборов проводится референдум, продлевающий полномочия Назарбаева до 1 декабря 2000 года.

Август 1995. Принимается новая Конституция. В ней записано ограничение: одно и то же лицо не может быть избрано президентом более двух раз подряд.

1998. Срок президентских полномочий увеличен с пяти лет до семи.

2007. Из Основного закона исключается ограничение по числу сроков — но исключается особым образом. Норма касалась только Нурсултана Назарбаева лично и на преемников не распространялась.

2010. Появляется титул «Елбасы — Лидер нации» с пожизненными гарантиями.

2011 и 2015. Досрочные президентские выборы.

2019. Уход с поста с сохранением пожизненного председательства в Совете безопасности.

2023. Титул «Елбасы» отменён — но, как мы разбирали, личные гарантии неприкосновенности сохранены.

Тридцать лет одной работы: счётчик, который обнуляют всякий раз, когда он подходит к концу. Сначала референдумом, потом удлинением срока, потом персональным исключением из Конституции, потом досрочными выборами.

И вот деталь, ради которой стоило всё это перечислять. Исключение 2007 года было выписано лично и на преемников не распространялось. Поэтому в 2026 году, когда счётчик подошёл к концу уже у следующего президента, конструкцию пришлось строить заново — через новую Конституцию и разъяснение Конституционного суда.

Инструмент оказался непередаваемым. А привычка — передалась.

Главный вывод: обнуление — это ремесло

Теперь всё сходится, и вывод получается не про Astana Hub.

За тридцать пять лет независимости в Казахстане освоена и доведена до совершенства одна управленческая технология. Она называется обнуление. И это не следствие неразберихи — это работающий инструмент, который делает ровно одну вещь:

Обнуление разрывает связь между решением и его последствием для того, кто решал.

Оно работает на трёх этажах.

Обнуление института. НИФ → НАТР → QazTech Ventures → ликвидация. «Казинвест» исчез из отчётности без следа. Alatau IT City → Astana Hub → Alatau City. Министерство инноваций → министерство искусственного интеллекта.

Обнуление отчётного периода. Ни по одному из перечисленных проектов итог не подведён. Ни разу. Отчёта по 13 миллиардам Alatau IT City нет в документах об Astana Hub. Отчёта по Astana Hub нет в документах об Alatau City. Пока итог не подведён, каждый следующий заход начинается как первый — с чистого листа и новым бюджетом.

Обнуление срока. Тридцать лет личных обнулений Назарбаева, а 7 июля 2026 года — постановление Конституционного суда по запросу президента: сроки, отбытые по прежней Конституции, не считаются. Об этом мы подробно писали в разборе Курултая. Теперь видно, что это не отдельный сюжет: та же операция, выполненная на верхнем этаже той же постройки.

Традиция не исчезла со сменой первого лица. Она получила новые оттенки — и, что хуже, новых учеников. Тех, кто пришёл на службу вчера и с первого дня видел, что так можно.

Почему для этого не нужны злодеи

И вот здесь самое неприятное. Заговора нет. Есть стимул.

Представьте молодого чиновника, пришедшего на службу вчера. Он видит следующее.

Громкая декларация — «цифровизация», «инновации», «искусственный интеллект» — открывает доступ к бюджету.

Чем громче грохот, тем больше денег падает из бюджета.

Отчитываться придётся показателями, которые он же и считает. Через несколько лет структуру переименуют или сольют, и спрашивать станет не у кого. И главное: ни один из предшественников за результат не ответил — ни по одному проекту за тридцать пять лет.

Что сделает в такой ситуации рациональный человек?

Ровно то, что делается. Для этого не нужно быть бесчестным — достаточно быть последовательным. И это худшая новость во всём разборе: система держится не на плохих людях. Она воспроизведёт то же самое с любыми.

Уроки усвоили отлично. И научились усваивать бюджет. Слово одно, и работает оно здесь буквально: усвоить — значит переработать в себя без остатка.

Чего обнулить нельзя

Обнулить можно институт. Можно отчётный период. Можно, как выяснилось в июле, даже конституционный счётчик президентских сроков.

Нельзя обнулить долг.

38,5 триллиона тенге государственного долга и 181,8 миллиарда долларов внешнего — единственные цифры во всём этом разборе, которые не переименовываются, не сливаются с другими структурами и не исчезают из отчётности. Они просто растут. И платить их будут те, кто сегодня живёт на 35 596 тенге в месяц, и их дети.

В этом всё различие. Обнуляется ответственность. А долг остаётся бедным гражданам.

Я не знаю, воруют ли в Astana Hub. И вы не знаете. И депутат Мажилиса, задавший вопрос, не знает — ему не ответили. Именно это и есть результат тридцати пяти лет: построена система, в которой вопрос «куда делись деньги» не имеет адресата. Не потому, что ответ страшный, а потому, что отвечать некому — структура переименована, правопреемник ликвидирован, итог не подводился. Такую систему кто-то спроектировал. И не исправил за тридцать пять лет. Мы уже разбирали, чему учит мировая история борьбы с коррупцией: нигде она не начиналась с посадок — везде начиналась с того, что у денег появлялся адресат.

Об этом сказано раньше и короче, чем скажу я:

«Инфляция — не закон природы и не падает нам с неба, а дело рук дураков, управляющих государством».

— Людвиг Эрхард

И тут стоит вспомнить, кем он был, когда это говорил. Министром экономики страны, только что проигравшей войну и лежавшей в руинах. Человеком, который отменил карточки и отпустил цены вопреки прямому запрету американской оккупационной администрации — и рисковал за это должностью лично, своим именем.

Немецкое чудо началось не с института развития. Не с технопарка, не с цифрового города и не с центра искусственного интеллекта. Оно началось с человека, который отвечал за результат сам.

Тридцать пять лет казахстанские институты развития строились так, чтобы отвечающего не было ни на одном этаже.

Это не ошибка исполнения. Это и есть назарбаевское наследие.

Одно мировое первенство мы всё-таки возьмём

И напоследок — обещание, которое будет выполнено.

Alem.ai заявил своей целью запускать проекты, «не имеющие аналогов не только в Центральной Азии, но и в мире». Такие формулировки сопровождают у нас каждый новый институт: обогнать, войти в топ, стать первыми. Пока не получилось ни разу.

Но по одному показателю Казахстан действительно выйдет в мировые лидеры, и здесь его не догонит никто.

По переписыванию Конституции.

Посчитаем. Первая Конституция независимого Казахстана — 1993 год. Вторая — 1995-й, на референдуме. В неё шесть раз вносили изменения: 1998, 2007, 2011, 2017, 2019, 2022. Третья — март 2026-го, с заменой 84% текста.

Итого за тридцать три года: три Конституции и шесть раундов поправок. Основной закон переписывается в среднем раз в три с половиной года — чаще, чем в иных странах меняют правительство.

И это не остановится. Потому что мы разобрали, почему так происходит: обнулять счётчик приходится каждому, а инструмент, как выяснилось на примере персонального исключения 2007 года, по наследству не передаётся. Значит, каждый следующий будет строить свой — то есть переписывать Конституцию заново, под себя.

Вот это первенство у нас никто не отнимет. На него не нужен бюджет, не нужен технопарк, не нужен центр искусственного интеллекта в бывшем павильоне ЭКСПО. Оно достаётся само, по устройству системы.

Обидно только, что из всех обещанных мировых рекордов достижимым оказался именно этот.

Источники

1. Astana Hub в цифрах: как кластер построил экосистему на $4,3 млрд за 7 лет — заявленные показатели технопарка
2. Резиденты Astana Hub за год заработали больше $1,7 млрд — Digital Business — итоги 2025 года
3. Доход Astana Hub составил 864 млрд тенге, только 7 млрд перечислено в бюджет — Astana TV — выступления депутатов Мажилиса Сабильянова и Баккожаева
4. Непрозрачность доходов и расходов: Astana Hub уличили в проблемах — Ulysmedia — критика депутатов, финансирование, экспорт по годам
5. Аренда офиса Astana Hub обходится в 1,5 млрд: почему государство оплачивает счета прибыльного технопарка? — CMN.kz — аренда, QazExpoCongress, павильон C4.6
6. Astana Hub получит более миллиарда тенге из бюджета в 2026 году — Ulysmedia — бюджет 2026
7. Astana Hub выйдет на самоокупаемость к 2029 году — Vlast.kz — позиция министерства
8. Экспорт казахстанских IT-услуг в 2025 году превысил $1,1 млрд — Profit.kz — данные 2025 года
9. Экспорт технологий из Казахстана — TAdviser — ряд экспорта IT-услуг по годам
10. ИТ-экспорт Казахстана за 2024 год вырос, но темп замедлился — Digital Business — эффект релокации и его исчерпание
11. IT Park Uzbekistan: итоги 2025 года — резиденты узбекского технопарка
12. Экспорт IT-услуг Узбекистана достиг миллиарда долларов — Anhor.uz — экспорт Узбекистана
13. Higgsfield AI стал первым единорогом Казахстана — The Astana Times — оценка и штаб-квартира
14. inDrive — Википедия — основание в Якутске в 2013 году
15. Как Казахстан «диверсифицировал» экономику через институты развития — Kursiv — хронология институтов, переименования, ликвидации, потери Инвестфонда и KazSat
16. IT-парк Алатау: новое название — новая жизнь? — Profit.kz — судьба Alatau IT City
17. Сколько потрачено на подготовку ЭКСПО-2017 — Forbes.kz — 565 млрд тенге
18. В деле о хищениях в «Астана ЭКСПО-2017» свыше 500 томов — Kapital.kz — уголовное дело
19. Специальные экономические зоны: проведён аудит эффективности — Uchet.kz — выводы Счётного комитета, 1,1 тенге и 65% квазигоссектора
20. Alem.ai — национальная ИИ-экосистема Казахстана — The Tech — открытие центра, сфера «Нур Алем», задачи
21. Министерство искусственного интеллекта будет образовано на базе Минцифры — Forbes.kz — преобразование министерства
22. Бюджет Казахстана 2026: доходы, расходы, дефицит, траты из Нацфонда — Tengrinews — дефицит и трансферты
23. Госдолг Казахстана за квартал превысил 38 трлн тенге — Kursiv — государственный долг
24. Внешний долг Казахстана вырос до $182,8 млрд — Kursiv — внешний долг
25. МРП, МЗП, прожиточный минимум на 2026 год — Prg.kz — черта бедности, минимальная зарплата
26. Конституция Казахстана — Википедия — Конституции 1993, 1995 и 2026 годов, шесть раундов поправок
27. Референдум о продлении полномочий президента Казахстана — Википедия — референдум 1995 года о продлении полномочий
28. Президентство Нурсултана Назарбаева — Википедия — поправка 2007 года, распространявшаяся только на Первого Президента