Палантир: компания, которую нельзя переголосовать

Потому что будущее компании определяет не риторика основателей, а один класс акций, дающий им 49,999999% голосов независимо от того, сколько у них останется денег.

Сразу оговорюсь: это мнение, а не приговор. Все проверяемые утверждения снабжены ссылками на источники в конце. Всё остальное — моя оценка, и спорить с ней не только можно, но и нужно.

Почему о них спорят не о том

Обычный спор о Палантире устроен так. Одна сторона говорит: это компания, которая помогает государству следить за людьми, работала с иммиграционной службой США, её софт применяется в военных операциях. Другая отвечает: это лучшая в мире система работы с данными, она ловит террористов и мошенников, а претензии — от людей, которые не понимают, как устроена безопасность.

Обе стороны правы по фактам и обе промахиваются мимо главного. Потому что Палантир — редкий случай компании, которая не скрывает, чем занимается. Её директор говорит это прямо, публично, в микрофон:

«Палантир существует, чтобы производить сбои и делать институты, с которыми мы работаем, лучшими в мире, а когда необходимо — пугать врагов и иногда убивать их».

Это не утечка и не расследование. Это Алекс Карп на инвесторском звонке. Когда компания говорит такое сама, обличать её бессмысленно — она уже призналась. Интереснее другой вопрос: что из её устройства следует на будущее. Вот его и разберём.

Откуда они вышли

2003 год. Питер Тиль, только что продавший PayPal, замечает вещь, которую в тот момент не замечает почти никто: алгоритмы, которыми PayPal ловил мошенников, — это по сути алгоритмы поиска террористических сетей. Разница только в том, что ищут: подозрительные транзакции или подозрительные связи.

Компанию основывают Тиль, Алекс Карп, Джо Лонсдейл и Стивен Коэн. Название берут у Толкина: палантир — «видящий камень», через который можно смотреть на далёкие места. Деталь, о которой редко вспоминают: у Толкина эти камни опасны именно тем, что смотрящий никогда не знает, кто смотрит на него с другой стороны.

Первые деньги приходят не из Кремниевой долины. Венчурные фонды отказали: продукт для спецслужб, длинный цикл продаж, никакого потребительского рынка. Инвестором становится In-Q-Tel — венчурное подразделение ЦРУ, вложившее около 2 миллионов долларов.

Здесь заложено всё остальное. Палантир никогда не был компанией для людей. Он с первого дня строился как инструмент для институтов, у которых есть право применять силу. И когда сегодня его упрекают, что он работает с государством, — это упрёк в том, что компания делает ровно то, для чего создавалась двадцать с лишним лет назад.

Цифры, которые нельзя не заметить

Разговор о Палантире обычно ведут в терминах этики и упускают, что это уже очень большая экономика.

Второй квартал 2026 года:

Выручка — 1,935 млрд долларов, рост 93% к прошлому году.
Государственный сегмент — 990 млн, рост 79%.
Коммерческий сегмент — 945 млн, рост 110%.
Коммерческая выручка в США — 764 млн, рост 149%.
Чистая прибыль по GAAP — 1,062 млрд, маржа 55%.
Прогноз на год повышен до 8,154 млрд — рост 82%.

Задержитесь на двух вещах.

Первое: 55% чистой маржи. Это не «софтверная компания», это уровень, недостижимый почти ни для кого. Компания зарабатывает больше половины каждого доллара выручки.

Второе, и оно важнее: коммерция обгоняет государство. Компания, созданная для ЦРУ, растёт быстрее на корпоративных клиентах, чем на государственных, — 110% против 79%, а в США 149%. По структуре выручки Палантир на глазах превращается в обычного поставщика корпоративного софта.

И вот здесь начинается интересное. Риторика движется ровно в противоположную сторону. Чем коммерческее становится бизнес, тем воинственнее говорит руководство. Это расхождение — главная загадка компании, и к ней мы вернёмся.

И цифра, которая всё усложняет

Капитализация Палантира — около 388 млрд долларов, тридцать шестая компания мира по стоимости.

Разделим на прогноз выручки: 388 / 8,154 ≈ 47 годовых выручек.

Чтобы понять масштаб: зрелые компании корпоративного софта торгуются в районе 5–10 выручек. То есть рынок закладывает в цену либо многократный рост от нынешних уровней, либо ошибается.

Посчитаем, что должно случиться. Чтобы при сохранении капитализации выйти на обычные для отрасли 10 выручек, Палантиру нужна выручка около 39 млрд долларов — почти впятеро больше нынешней. При росте 40% в год на это уйдёт около пяти лет; при 25% — около семи; при 15% — больше десяти.

Это и есть содержание спора об акции, только без эмоций. Покупая Палантир сегодня, вы покупаете не текущий бизнес, а утверждение, что он впятеро вырастет и при этом сохранит маржу. Возможно ли это? Да. Гарантировано ли? Нет. Мы уже разбирали, как хрематистику выдают за экономику: цена акции и стоимость бизнеса — разные величины, и путать их дорого.

Что они говорят сами — и как это менялось

Пользоваться источниками из первых рук здесь легко: Карп пишет длинные письма акционерам, больше похожие на эссе, с отсылками к Библии, Никсону и европейской философии. Проследим эволюцию.

Ранний период. Публичная позиция сводилась к тому, что технология позволяет одновременно обеспечивать безопасность и защищать приватность — что не надо выбирать между свободой и защитой, если правильно спроектировать доступ к данным. Палантир подчёркивал: он не владеет данными клиента, он даёт инструмент; ответственность на том, кто применяет.

Средний период. Появляется мотив «мы работаем с Западом, потому что Запад лучше альтернатив». Компания начинает отвечать критикам не оправданиями, а обвинением в наивности: отказ работать с обороной — не нейтралитет, а выбор в пользу другой стороны.

Сегодня — прямой текст. Карп говорит про «пугать врагов и иногда убивать их». В 2025 году выходит его книга с Николасом Замиской — «Технологическая республика: жёсткая сила, мягкая вера и будущее Запада», ставшая бестселлером New York Times. Тезис книги прямой: величие Америки создаёт её софтверная индустрия, а самые важные софтверные компании — те, чьи продукты обеспечивают превосходство Запада и способность причинять вред его противникам. Кремниевую долину Карп упрекает в том, что она разменяла серьёзные задачи на приложения для доставки еды.

Что изменилось на самом деле. Не деятельность — она осталась той же. Изменилась готовность называть её своим именем. Ранний Палантир объяснялся. Сегодняшний — объявляет.

Это стоит признать честно, даже не соглашаясь: в мире, где корпорации маскируют военные контракты формулировками про «решения для общественной безопасности», компания, говорящая прямо, даёт обществу больше материала для спора, а не меньше. С ней можно спорить по существу, потому что она изложила существо.

Устройство: почему 49,999999%

А теперь то, ради чего стоило писать эту статью. Про Палантир много говорят и почти не читают его устав. Между тем именно там лежит ответ на вопрос о будущем.

У компании есть особый класс акций — Class F, всего 1 005 000 штук, находящихся в трасте и принадлежащих поровну троим основателям: Тилю, Карпу и Коэну.

Устроены они так. Число голосов на такую акцию — переменное. Оно автоматически пересчитывается, чтобы основатели сохраняли до 49,999999% всех голосов компании — независимо от того, сколько у них экономической доли и сколько новых акций компания выпустит.

Вдумайтесь в механику. Обычно контроль основателя размывается: компания выпускает акции, доля падает, влияние уходит. Здесь размывание невозможно по конструкции. Основатели могут продать почти все свои акции, получить деньги — и сохранить власть. Экономический интерес и политический контроль разъединены намеренно.

И почему именно 49,999999%, а не 51? Потому что это ровно столько, чтобы не иметь возможности провести своё решение в одиночку, но иметь возможность заблокировать любое чужое. Это не власть приказывать. Это власть не дать себя изменить.

Структура была раскрыта при выходе на биржу в 2020 году и одобрена большинством инвесторов — они покупали акции, зная об этом.

Что из этого следует

Соберём три наблюдения вместе, потому что поодиночке они ничего не значат, а вместе дают ответ.

Первое. Компания вышла из разведывательного заказа и по природе своей обслуживает институты, применяющие силу.

Второе. По деньгам она стремительно становится обычным корпоративным поставщиком: коммерция растёт быстрее государства.

Третье. Её основатели защищены от смены курса уставом.

Теперь сложите. Обычная публичная компания дрейфует туда, где деньги: акционеры давят, совет директоров меняет менеджмент, риторика смягчается до безопасной. Палантир от этого дрейфа защищён конструкцией. Что бы ни думал рынок, курс задают три человека, которых нельзя переголосовать.

Отсюда прогноз, и он не про «хорошо» или «плохо»:

Компания не станет мягче по мере коммерциализации. Обычно рост гражданской выручки заставляет бизнес сглаживать острые углы, чтобы не пугать корпоративных клиентов. Здесь этого механизма нет — некому потребовать смягчения. Ожидать «взросления» и умеренности не стоит.

И одновременно она не станет чисто военной. Коммерческие деньги растут быстрее, и отказываться от них никто не будет. Значит, расхождение между воинственной риторикой и всё более гражданской выручкой не разрешится — оно и есть устойчивое состояние.

Ключевой риск лежит не в этике, а в концентрации. Инфраструктура принятия решений государствами и корпорациями сосредотачивается в руках компании, чей курс определяют три частных лица, не подотчётные ни избирателям, ни собственным акционерам. Это не обвинение в злом умысле — это констатация конструкции. Вопрос «а что если они ошибутся» не имеет институционального ответа.

Чем это касается нас

Соблазн — прочитать всё это как далёкую американскую историю. Не выйдет, и вот почему.

Палантир продаёт не софт. Он продаёт способность видеть: сводить разрозненные базы в одну картину и принимать по ней решения. Такая способность нужна любому государству, включая наше, — и купить её быстрее, чем построить.

Мы писали, что данные стали новой нефтью, и что приватность — это форма свободы. Соедините с толкиновской деталью, с которой мы начали: у видящего камня всегда два конца. Тот, кто смотрит через него на своих граждан, сам находится в поле зрения того, кто камень изготовил и обслуживает.

Отсюда практический вывод, и он тот же, к которому мы пришли, разбирая ставку Казахстана на искусственный интеллект: купленная способность и собственная способность — разные вещи. Купленная работает ровно до тех пор, пока продавец согласен продавать, и настолько, насколько он позволяет заглянуть внутрь. Именно поэтому доступный открытый фронтир для страны нашего размера важнее любого контракта: он даёт то, чего контракт не даёт никогда, — возможность понимать, что именно у тебя работает.

И последнее, о чём стоит помнить, глядя на 47 годовых выручек. Мы уже показывали, что проценты по долгу превысили военные расходы, а счёт за десятилетие дешёвых денег предъявлен. Компании, оценённые в сорок семь выручек, — это тоже часть того счёта.

Прожектор: что можно проверить и когда

Доля коммерческой выручки продолжит расти быстрее государственной как минимум до конца 2027 года, а риторика руководства при этом не смягчится. Проверяется квартальными отчётами и письмами акционерам — оба публикуются.
Структура Class F не будет отменена и не будет размыта ни при каком изменении состава акционеров. Проверяется годовым отчётом о собрании акционеров.
При замедлении роста ниже 30% в год мультипликатор сожмётся быстрее, чем упадёт выручка — цена акции здесь держится на темпе, а не на прибыли.
К концу 2027 года как минимум одно государство ЕС публично поставит вопрос о суверенитете данных в связи с контрактом с Палантиром. Механика европейского регулирования делает это почти неизбежным.
Появление сопоставимого европейского или азиатского конкурента до 2030 года маловероятно. Барьер здесь не технологический, а институциональный: нужны двадцать лет работы с закрытыми заказчиками и допуски, которые не покупаются деньгами.

Что с этим делать читателю

Отделяйте оценку компании от оценки акции. Первая — про то, что она делает. Вторая — про то, во сколько раз она должна вырасти, чтобы оправдать цену. Это разные вопросы, и путать их дорого.
Читайте первоисточник. Письма Карпа акционерам открыты. Компания, которая говорит вслух, избавляет вас от необходимости верить пересказам — включая мой.
Смотрите на устав, а не только на заявления. Заявления меняются, устав — нет. Если хотите знать, куда пойдёт организация, выясните, кто её не может остановить.
И задавайте вопрос про второй конец камня. Не «полезен ли инструмент», а «кто видит меня, пока я вижу через него».

Это моё мнение. Проверьте его — и решите сами.

Источники

Финансовые результаты

Palantir Q2 2026: пресс-релиз компании — SEC EDGAR — выручка 1,935 млрд, коммерция в США +149%
Palantir Q2 2026 earnings — CNBC
Отчёт о рекордном росте 93% — Intellectia
Palantir отчитался о «неземном» росте на фоне критики из-за Газы — Al Jazeera

Капитализация и оценка

Устройство компании

Palantir Technologies Inc., Form S-1 — SEC — описание Class F и механизма 49,999999%
Palantir Technologies Inc., Form DEF 14A — SEC
Palantir Technologies — Wikipedia — основание 2003, In-Q-Tel, структура акций

Слова основателей

Письма генерального директора акционерам — Palantir — первоисточник
Разбор письма Карпа акционерам: от Нового Завета до Никсона — CNBC
«Палантир существует, чтобы… пугать врагов и иногда убивать их» — запись выступления Карпа — первоисточник цитаты, видео
Alex Karp, Nicholas Zamiska. The Technological Republic: Hard Power, Soft Belief, and the Future of the West (2025)
Alex Karp’s War for the West — The New Republic — критический разбор книги и позиции