Украина отказалась быть стадом. Мы — пока нет

Украина и Казахстан стартовали в 1991-м с одной точки: 1 483 доллара на человека у них, 1 442 у нас. Обе страны разобрала своя верхушка, и на самом верху не ответил никто — ни там, ни здесь. Настоящее различие между нами одно, и оно не про деньги: в Украине власть перед улицей отступала, у нас — ни разу. В конце — во что это обошлось Украине, чем всё это кончится и почему одного отказа подчиняться мало.

Сразу оговорюсь. Это анализ, а не приговор и не агитация. Российское вторжение — факт, а не точка зрения, и я называю его так. Но статья не о том, кто прав на фронте: об этом я писал отдельно. Она о государстве и его руководстве. Всё проверяемое снабжено источником в конце; остальное — моя оценка, с которой можно и нужно спорить.

И ещё одно. Смотреть на это с колокольни собственной страны — значит почти наверняка ошибиться. Поэтому я старался подниматься выше: то, что кажется украинской особенностью, чаще всего оказывается общим — нашим тоже.

Часть I. Триста лет чужих решений

Начинать надо не с 2014 и не с 1991 года.

Главное в украинской истории — не череда войн. Главное в том, что вопрос о суверенитете этой земли триста лет решался за её пределами. В Москве, Варшаве, Вене, Берлине. Кем угодно, только не теми, кто на ней жил.

1654, Переяславская рада. Богдан Хмельницкий заключает соглашение с Москвой — и стороны с самого начала читают текст по-разному. Казацкая старшина видит военный союз с сохранением самоуправления. Москва — присягу подданства. Оригинал документа не сохранился, спорить приходится по копиям.

Через тринадцать лет, по Андрусовскому перемирию, землю делят по Днепру — без участия тех, кого делят. Ещё через сто лет Екатерина II ликвидирует Гетманщину.

1917–1921. Украинская Народная Республика провозглашает независимость дважды. Её раздавливают между большевиками, Польшей и белым движением. Брестский мир 1918-го и Рижский 1921-го снова делят территорию через голову жителей.

1939–1945. Территория трижды переходит из рук в руки.

1954. Крым передают из РСФСР в УССР решением Президиума ЦК — то есть опять решением, принятым в Москве.

И только 1 декабря 1991 года жители этой земли решают сами. За независимость — 90,32% при явке 84%. И цифра, о которой сегодня не любят вспоминать обе спорящие стороны: в Крыму «за» проголосовали 54,19%, в Севастополе — 57,07%. Немного, но большинство. Большинство было везде.

Голод, который не был украинским

Отдельно — о 1930-х, потому что здесь чаще всего и ошибаются, глядя с одной колокольни.

Голодомор в Украине 1932–33 годов унёс, по разным оценкам, от 3,5 до 5 миллионов жизней — около 13% населения республики. Более тридцати государств признали его геноцидом; Россия не признала.

Но в те же годы происходило другое, и о нём у нас в Казахстане обязаны помнить первыми. Ашаршылық 1930–1933 годов — следствие насильственного оседания кочевников, лишившего казахов скота, то есть разом и дохода, и еды. Оценки погибших: от 1,3 до 2,3 миллиона, чаще всего называют 1,5 миллиона, из них 1,3 миллиона — этнические казахи.

Это 38–42% всего казахского народа.

Доля казахов в населении собственной республики упала примерно с 60% до 38%: народ стал меньшинством на своей земле и оставался им десятилетиями. Пропорционально это самый тяжёлый голод во всём Советском Союзе — тяжелее украинского.

И вот зачем это здесь. Это была одна и та же политика, тех же лет, тех же авторов. Не украинская трагедия и не казахская — а то, что случается с людьми, оказавшимися на пути у государства, которому никто не может сказать «нет». Разными были только цифры и способ умирания: там — изъятие зерна, здесь — изъятие скота.

За Голодомор не ответил никто. За Ашаршылық не ответил никто. Голощёкина расстреляли в 1941-м — но за другое, в общем потоке чисток, а не за полтора миллиона казахов.

Запомните это. Дальше окажется, что за девяносто лет в этой части не изменилось ничего.

Часть II. Три бумаги в один день

5 декабря 1994 года, саммит ОБСЕ в Будапеште. Подписываются три практически идентичных меморандума — по Украине, Казахстану и Беларуси. Гаранты одни и те же: Россия, США, Великобритания.

Украина отдаёт около 1 900 стратегических боезарядов на 176 межконтинентальных ракетах — третий арсенал мира.

Казахстан отдаёт около 1 410 боезарядов, включая 104 ракеты СС-18, самые тяжёлые МБР советского арсенала, — четвёртый арсенал мира.

К 1996 году всё вывезено в Россию.

Слово, которое потерялось при переводе

В английском оригинале стоит security assurances. Не guarantees. Это не небрежность переводчика — это осознанный выбор юристов, готовивших текст.

«Гарантия» создаёт обязанность вмешаться. «Заверение» — не создаёт. Заверение — обещание самому вести себя определённым образом, и только.

В русском и украинском переводах разница стёрлась: оба слова стали «гарантиями». Тридцать лет в трёх странах люди были уверены, что держат гарантии безопасности. Они держали заверения. Юридическая работа, разбирающая ровно это, так и называется — «Assurances Are Not Guarantees».

Что это значит для нас в Казахстане. У нас в сейфе лежит тот же документ, того же числа, с подписью того же гаранта. Не похожий — тот же. Ценность этой бумаги перестала быть теоретическим вопросом в 2014 году. Проверять её на себе нам пока не приходилось по одной причине: очередь не дошла.

Об этом стоит помнить, читая, что и каким тоном Токаев говорит Путину.

Часть III. Катастрофа мирного времени

Главная украинская катастрофа случилась не в 2022 году и даже не в 2014-м.

Десять лет падения

Рост ВВП Украины по годам, Всемирный банк:

Десять лет подряд. Ни одного года роста за десятилетие. Экономика сократилась примерно вдвое — без единого выстрела и без оккупации.

Для сравнения: военный 2022 год — это −28,8%. Тяжелее любого отдельного года девяностых. Но девяностых было десять.

Семь миллионов до войны

Население Украины, млн человек:

Посмотрите на 2019 год. С пика 1993-го до последнего мирного года страна потеряла 7,4 миллиона человек. До Крыма, до Донбасса, до вторжения. Больше половины всей убыли за тридцать лет пришлось на мирное время.

Это не бомбы. Это смертность выше рождаемости и эмиграция — уезжали, потому что дома не было работы.

Оговорюсь честно: данные после 2014 года не включают Крым, а после 2022-го зависят от методики учёта беженцев, так что к цифрам 2022–2025 надо относиться осторожно. Но довоенный ряд 1993→2019 от этих оговорок не страдает, и именно он — главный аргумент.

Одна точка старта, три траектории

Таблица, из-за которой я взялся за эту статью. ВВП на душу населения, текущие доллары:

Прочитайте первую строку ещё раз. В 1991 году Украина и Казахстан стояли в одной точке — разница меньше трёх процентов. Польша была впереди в полтора раза.

Через тридцать четыре года Польша впереди Украины в 4,8 раза, Казахстан — в 2,5 раза.

При этом у Украины было всё, чего у Польши нет: чернозём, металлургия, авиастроение, судостроение, ракетно-космическая отрасль, третий ядерный арсенал мира. У Польши не было почти ничего — кроме одного: она вошла в институты, которые ограничили её собственных начальников.

Часть IV. Разница, которой нет

Разницу между Украиной и Казахстаном принято описывать так: там грабили несколько конкурирующих кланов — отсюда хаос, бедность и вечная смена правительств; у нас грабила одна семья — отсюда порядок, предсказуемость и вчетверо больший ВВП на душу населения. Из такого описания сам собой напрашивается вывод, что второе устройство удачнее.

Вывод этот ложный, и рассуждать так нельзя.

Грабёж есть грабёж. Разница между множественной олигархией и единственной — это разница в числе рук на одной и той же машине, а не разница между плохим и хорошим. Украинская модель дороже обошлась экономике. Казахстанская — надёжнее закрыла возможность что-либо изменить. Обе оставили после себя одно и то же: страну, где никто не ответил.

В Украине приватизация девяностых передала советскую промышленность Ахметову, Коломойскому, Пинчуку, Фирташу — за долю стоимости. Дальше государство работало на их интересы: у них были не только заводы, но и телеканалы с фракциями в Раде.

У нас в Казахстане тот же механизм собрался вокруг одной семьи. Итог я разбирал подробно: деньги ходят по кругу внутри государства, а отчётность называет это развитием.

И вот главное сходство, которое видно только с высоты.

Ни в Украине, ни у нас в Казахстане на самом верху не ответил никто. Там люди, разобравшие страну в девяностые, в основном сохранили состояния. У нас семья сохранила активы, а первый президент — неприкосновенность. Уголовные дела в обеих странах шли по второму и третьему ряду; первый ряд не тронули нигде.

Ровно как за голод 1930-х. Ровно как за всё, что между.

Поэтому правильная формулировка не «в Украине плохо, а у нас в Казахстане хуже» и не наоборот. Правильная — такая: после 1991 года все получили одну и ту же машину — государство, принадлежащее тому, кто им управляет. Отличались только настройки.

Дальше вопрос один: появилось ли в этой машине хоть что-то, способное её остановить.

Часть V. Дважды на улицу

В Украине появилось. Не суд, не парламент, не партия. Улица.

2004, «оранжевая революция». Победителем второго тура объявляют Виктора Януковича. Обвинения в массовых фальсификациях, миллионные протесты. Но развязка наступает не на площади: 3 декабря 2004 года Верховный суд отменяет результат и назначает переголосование. 26 декабря Ющенко выигрывает — 51,99% против 44,20%.

Заметьте, что именно произошло: суд отменил сфальсифицированный результат, и власть подчинилась. Для нашей части света это редчайший случай.

Чем кончилось, тоже скажу прямо: Ющенко перессорился с союзниками, реформ не провёл, олигархию не тронул и в 2010 году получил 5,45%. Революция сменила фамилию, но не устройство. Президентом стал тот самый Янукович — на этот раз законно.

2013–2014, Майдан. В ноябре 2013-го правительство приостанавливает соглашение об ассоциации с ЕС. Протесты, разгон только увеличивает их. В феврале 2014-го на улицах стреляют: погибают около сотни протестующих. 21 февраля подписано соглашение с оппозицией, 22 февраля Янукович бежит из Киева, Рада голосует за отстранение.

Честность требует назвать слабое место: отстранение провели не той процедурой, которую Конституция предусматривает для импичмента. Это возражение существует, и его используют не только в Москве. Ответ на него ровно один: к моменту голосования президент покинул столицу, а на площади уже лежали убитые.

Дальше — аннексия Крыма и война на Донбассе.

Вывод из обоих эпизодов неудобен для романтиков. Улица умеет снимать конкретного человека. Улица не умеет строить институты. За десять лет между двумя революциями олигархия никуда не делась — сменились фамилии тех, кто ближе. Единственное, что улица подтверждала каждый раз: несменяемость здесь не проходит.

Держите эту мысль. Дальше она повернётся неожиданной стороной.

Часть VI. Зеленский

В 2019 году выборы выигрывает человек, игравший президента в сериале. 73,22% во втором туре — крупнейший результат в истории украинских выборов. Он шёл как аутсайдер и обещал две вещи: мир с Россией и конец власти олигархов. Первое перечеркнуло 24 февраля 2022 года — полномасштабное вторжение России.

Срок, который истёк

Здесь надо быть точным, потому что неточностей хватает с обеих сторон.

Пятилетний срок истёк 20 мая 2024 года. Выборов не было.

• Статья 103 Конституции — срок пять лет.
• Статья 108 — президент исполняет полномочия до вступления в должность вновь избранного.
• Избирательное законодательство прямо запрещает выборы при военном положении.
• Оппоненты возражают: если президент не может исполнять обязанности, полномочия переходят к спикеру Рады.

Позиция западных государств и большинства украинских конституционалистов: продолжение полномочий Конституции соответствует. Россия использует тезис о «нелегитимности» как аргумент.

Моя оценка. Проблема настоящая, внутри Украины её обсуждают открыто — это не выдумка пропаганды. Но настоящая проблема и удобный предлог — вещи разные, складывать их нечестно. К тому же выборы в стране, пятая часть которой оккупирована, а миллионы граждан за границей и на фронте, — не техническая процедура: провести их так, чтобы результат признали все, физически трудно.

Куда интереснее другое: что происходит, когда Зеленский делает ровно то, что на его месте делают все.

Девять дней июля 2025

22 июля 2025 года Зеленский подписывает закон, подчиняющий НАБУ и Специализированную антикоррупционную прокуратуру генеральному прокурору — с правом переназначать дела и давать обязательные указания.

Ход классический. Именно так антикоррупционный орган превращают в инструмент.

23–24 июля. Киев, Львов, Одесса, Днепр выходят на улицы — крупнейшие протесты с начала вторжения. Люди вышли на площади в стране, по которой прилетают ракеты.

24 июля. Зеленский вносит законопроект, восстанавливающий независимость. 31 июля — подписывает.

Девять дней от подписи до отмены. Для полноты: Евросоюз в эти дни частным образом предупредил о возможной приостановке финансирования. Давление было не только с улицы — но улица была первой и была своя.

«Али-Баба» и сто миллионов

10 ноября 2025 года НАБУ объявляет операцию «Мидас»: схема откатов вокруг государственного «Энергоатома» на 100 миллионов долларов. Организатором назван Тимур Миндич — давний деловой партнёр Зеленского, совладелец студии «Квартал 95».

28 ноября 2025 года НАБУ приходит с обысками к Андрею Ермаку, главе Офиса президента — второму человеку в стране, которого называли архитектором всей выстроенной вертикали. В тот же день он подаёт в отставку. В материалах следствия он проходит под кличкой «Али-Баба».

11 мая 2026 года Ермаку предъявлено обвинение в отмывании: 460 миллионов гривен, около 9 миллионов евро, на строительство жилого комплекса под Киевом. Приговора нет, презумпция невиновности действует.

Часть VII. Июль 2026: война с собственным министром

А теперь сюжет, который меняет всю картину.

В январе 2026 года министром обороны становится Михаил Фёдоров — до того министр цифровой трансформации, человек, сделавший «Дію» и беспилотную программу. За шесть месяцев он берётся за три вещи: реформу набора в армию, перестройку военных закупок и наращивание поставок дронов. Плюс координация ударов по российской логистике и работа по лишению российских войск доступа к Starlink.

Против него встаёт главнокомандующий Александр Сырский. Суть спора не в личностях: Сырский стоит за жёстко централизованное управление советского образца, Фёдоров — за децентрализацию, технологии и аудит. Это спор о том, как устроена армия.

Дальше — хроника:

• 15 июля 2026. Зеленский объявляет, что Фёдорова в новом правительстве не будет. Формулировка президента: есть проблемы и нет единства.
• 17 июля. Активист Сергей Стерненко выходит в прямой эфир с обвинениями в адрес Сырского.
• 18 июля. Протесты нарастают, и требование смещается: теперь толпа требует не только вернуть Фёдорова, но и убрать Сырского. Подливают масла истории вокруг полка «Скеля» — свыше 25 небоевых смертей среди новобранцев.
• 20 июля. Исполняющим обязанности министра обороны назначен Евгений Хмара.
• 21 июля. После шести дней протестов Зеленский увольняет Сырского.
• 22 июля. Главнокомандующим назначен Михаил Драпатый, начальником Генштаба — Игорь Скибюк.

Фёдорову предложили другую должность — курировать военную модернизацию. Он отказался: только возвращение министром. На 6 августа 2026 он всё ещё на это надеется. Сам он говорит, что причиной снятия была не ссора с Сырским, а перестройка закупок, и роняет фразу, которая стоит всего абзаца: «Вокруг министерства обороны крутилось слишком много людей».

Убирали министра или соперника?

Здесь надо остановиться, потому что это главный вопрос ко всему эпизоду.

Официальная причина — отсутствие единства в военном руководстве. Сам Фёдоров называет другую: закупки. Но есть третья, о которой в Киеве говорят вслух, и цифры её подтверждают.

До увольнения Фёдоров соперником не был. В 2024 году, по замерам Центра Разумкова, ему доверяли 31,2%. К июлю 2026-го — 35%. Крепкий технократ, министр, не политик. В президентских рейтингах он вообще не фигурировал.

Смотрите, что произошло за неделю после отставки:

Плюс тридцать пунктов за семь дней. Против увольнения высказались 72% опрошенных, за — 5%.

В рейтинге доверия расклад стал такой: Залужный 70%, Фёдоров 65%, Буданов 62%, Зеленский 59% — четвёртое место. В электоральных предпочтениях (Rating Group, 5–6 августа 2026): Зеленский 25,2%, Залужный 16,7%, Фёдоров 12,5% — при том, что месяцем раньше Фёдорова в этих списках не было вовсе.

И цифра, которая объясняет всё остальное. В смоделированном втором туре Фёдоров побеждает Зеленского: 63,8% против 36,2%.

То есть если целью было убрать будущую помеху, то результат получился обратный: помеху этим и создали. Заголовок разбора Kyiv Independent так и звучит — «Как Зеленский сделал себе соперника».

Добавлю к этому деталь, без которой картина неполна. По сведениям «Украинской правды», в администрации обсуждали выборы осенью 2026 года — расчёт был на то, что военное время сплотит избирателей вокруг верховного главнокомандующего; при этом Залужного и Буданова пытались отговорить от участия. От этого плана, по тем же сведениям, отказались.

Наложите одно на другое: летом 2026-го в окружении президента думают о выборах — и в июле убирают самого успешного министра, чья программа (дроны, «Дія», аудит закупок) была самой заметной удачей правительства.

Но осторожно. Я не утверждаю, что мотив был именно такой, — доказательств этому нет, а три объяснения не исключают друг друга. Закупочным интересам Фёдоров мешал. Генштабу мешал. Президенту, чей срок истёк в 2024 году, популярный подчинённый тоже не нужен. Увольнение обслужило все три интереса разом — поэтому оно и состоялось.

И ещё одна честная оговорка, которую делают сами украинские социологи. Политолог Владимир Фесенко замечает, что взлёт Фёдорова — во многом продукт шума, возникший буквально за ночь. Такие всплески часто оседают. Подтверждение рядом: рейтинг Залужного за год, с июля 2025-го по июнь 2026-го, просел на 9% — два с половиной года вне политики размыли фигуру, которую считали единственной альтернативой.

Вот здесь и виден механизм, ради которого стоило всё это разбирать.

Зеленский проделал это уже дважды. В феврале 2024-го он снял Залужного — самого популярного человека в стране — а через месяц отправил послом в Лондон. Тот и сегодня первый по доверию, 70%. В июле 2026-го он снял Фёдорова — и получил второго.

Это не череда ошибок. Это свойство конструкции. Система, в которой нет институционального способа передать власть, превращает любого способного подчинённого в угрозу. А дальше начинается ловушка: убрать его нельзя, не создав из него соперника, и оставить нельзя, потому что он растёт.

Разница с Казахстаном тут не в морали, а в механике. У нас в Казахстане эту задачу решили один раз и навсегда: популярным просто не давали становиться. В Украине президент раз за разом пытается решить её тем же способом — и не может, потому что не может ни посадить, ни отменить социологию. Убрать соперника в стране, где бывают выборы, значит его повысить.

Год спустя: та же площадь, другой результат

Теперь поднимемся выше — потому что отсюда видно то, чего не видно с самой площади.

В июле 2025 улица защищала институт — независимость антикоррупционных органов. И победила: закон отменили.

В июле 2026 улица защищала человека и требовала снять другого человека. И вот что сделал президент: он отдал ей Сырского, чтобы не отдавать Фёдорова. Разменял одну голову на другую и снял давление, не уступив по существу. Команда Фёдорова прямо рассчитывала на прецедент прошлого года — и просчиталась.

Это очень важная перемена. Механизм, который годом раньше защитил институты, за год превратился в инструмент кадровых разборок — и власть научилась им управлять, скармливая толпе жертву.

А цена вот: Украина ведёт войну без полноценного министра обороны. Есть исполняющий обязанности, который даже не может голосовать на заседаниях правительства. Армия за две недели сменила министра, главнокомандующего и начальника Генштаба.

И здесь та самая мысль из пятой части поворачивается неожиданной стороной. Улица — не институт. Пока другого нет, она работает и как защита, и как оружие в чужих руках. Страна, где единственный работающий механизм сдержек — это площадь, беззащитна перед тем, кто научится площадью пользоваться.

Неудобная арифметика мира

Из приведённой выше социологии следует вещь, которую честный разбор обязан назвать, даже если она звучит неприятно.

Военное положение, введённое в феврале 2022 года, прямо запрещает выборы. Значит, прекращение огня автоматически открывает дорогу к выборам — иным способом их не назначить. А социология на август 2026-го говорит, что во втором туре действующий президент проигрывает.

То есть конец войны для лично Зеленского с высокой вероятностью означает и конец его президентства.

Оговорюсь предельно ясно, потому что этот тезис любят подхватывать не с той стороны. Я не утверждаю, что поэтому он не хочет мира. Доказательств этому нет, а известное говорит скорее об обратном: препятствием к перемирию до сих пор были требования Москвы — весь Донбасс и отказ от НАТО, — а не украинская неуступчивость. Называть заинтересованность — не значит обвинять.

Но интерес существует, он виден всем, и делать вид, что его нет, — не анализ. Из него, кстати, следует ровно противоположный обычному вывод: то, что у руководителя страны есть личная цена мира, — довод за проведение выборов, а не против.

Часть VIII. Чем это кончится

Теперь о будущем. Спорят о нём обычно в двух крайностях: либо полное поражение России и её распад, либо заморозка, а за ней новая война, страшнее нынешней, со счётом жертв на десятки миллионов. Обе развилки возможны. Но обе — края, а вероятнее середина. Разберём по цифрам.

Арифметика фронта

С февраля 2026 года под российским контролем около 20% территории Украины. Площадь страны — 603,5 тысячи кв. км, значит занято порядка 120 тысяч кв. км.

За первые пять месяцев 2026 года Украина отбила около 600 кв. км — и это был лучший период за долгое время: впервые она возвращала больше, чем теряла.

Считаем. 600 кв. км за пять месяцев — это около 1 400 кв. км в год. Чтобы вернуть 120 тысяч, при таком темпе нужно порядка восьмидесяти лет.

Эта арифметика ничего не говорит о том, кто прав. Она говорит одно: военного освобождения территории при нынешних темпах не существует как варианта. Любой сценарий, который начинается со слов «Украина отобьёт», требует не продолжения, а перелома — принципиально другой армии, других поставок или обвала противника.

Кто на чём держится

Две цифры здесь важнее остальных.

Украина тратит на войну 34,5% ВВП. Это уровень, который не выдерживает ни одна экономика сколько-нибудь долго. Он возможен только потому, что гражданский бюджет закрывают извне. То есть украинская устойчивость держится не на украинской экономике, а на чужом решении продолжать платить.

Российский рост упал с 4,9% до 1,0% за один год. Военное кейнсианство выдохлось: разгон закончился, осталась стагнация. Но стагнация — не крах. Советский Союз стагнировал десятилетие и распался не от этого, а от решения наверху.

Отсюда главный вывод, который и виден только с высоты:

Исход определится не на фронте, а тем, чья внутренняя система сдаст первой. Обе стороны бегут наперегонки не друг с другом, а со своим собственным разложением. У Украины слабое место институциональное и финансовое: воюющая страна без министра обороны, кадровая политика через площадь, стомиллионные схемы во время войны и зависимость от внешних денег. У России — экономическое и преемственное: стагнация, изношенные мощности и вопрос «что после».

Пять сценариев

1. Заморозка без договора — наиболее вероятно.
Линия соприкосновения застывает, стрельба стихает или становится вялотекущей, мирного договора нет, аннексии никто не признаёт, обе стороны объявляют победу внутри страны. Образец — Корея: перемирие подписано в июле 1953 года, мирного договора нет до сих пор, семьдесят три года. Это не мир. Это война, поставленная на паузу, с сохранением всех причин.

2. Договор с реальными гарантиями — менее вероятно.
Требует, чтобы Россия согласилась на перевооружение Украины, а Украина — на фактическую потерю территорий. Сегодня обе стороны отказываются ровно от этого. Возможен, если внешнее давление станет сильнее внутренних резонов у обеих.

3. Надлом Украины — низкая вероятность, но назвать её обязательно.
Об этом сценарии говорят реже прочих: он неудобен всем, кто желает Украине победы. Механизм: перебой во внешнем финансировании плюс исчерпание людского ресурса плюс политический кризис. Тридцать четыре с половиной процента ВВП на оборону — это не то, что держат волей.

4. Надлом России — низкая вероятность.
Требует не стагнации, а обвала: разом экономика, раскол элит и вопрос преемственности. Государства не рушатся по расписанию, и ставить на это как на план — не анализ, а надежда.

5. Ядерная эскалация — очень низкая, но не нулевая.
Здесь надо сказать прямо. Сценарий, в котором счёт жертв идёт на десятки миллионов, арифметически означает не большую обычную войну, а ядерную. Обычная война в Европе таких чисел не даёт: Вторая мировая унесла порядка 70–85 миллионов за шесть лет при мобилизации целых континентов. Десятки миллионов за короткий срок даёт только применение ядерного оружия. Такой сценарий требует прямого столкновения России и НАТО — то есть не продолжения нынешней войны, а качественно другого события.

Моя оценка вероятностей — субъективная, и я на ней не настаиваю: заморозка без договора вероятнее всего; договор с гарантиями заметно менее вероятен; надломы с обеих сторон — маловероятны, но реальны; ядерная эскалация — наименее вероятна и наиболее катастрофична.

Что из этого следует для Казахстана

А вот теперь самое неприятное.

В четырёх сценариях из пяти Россия выходит из войны с мобилизованной армией, перестроенной на войну экономикой и неснятыми претензиями.

Заморозка не решает ни одного вопроса, из-за которых началась война. Она оставляет государство, которое три года училось воевать, содержит армию под ружьём, а промышленность держит на военных заказах. Такой механизм нельзя просто выключить: он требует либо демобилизации — политически тяжёлой, — либо применения.

Это и есть настоящий вопрос для нас в Казахстане. Не «кто победит», а что будет делать сосед на следующий день после того, как стрельба стихнет.

И отвечать на этот вопрос нам придётся с той самой бумагой в сейфе, где написано «заверения».

Часть IX. Что из всего этого следует

Соблазн сделать два простых вывода велик, и оба будут ложью.

Первая ложь: «Украина такая же коррумпированная, значит, ничем не лучше». Сто миллионов долларов на «Энергоатоме» — воровство, и война его не оправдывает.

Вторая ложь: «Украина сражается за свободу, значит, там всё честно». Не всё. Схема Миндича работала во время войны, при действующем президенте, с участием его партнёра. И вокруг министерства обороны, по словам бывшего министра, крутилось слишком много людей.

Правда посередине, и она интереснее обеих.

Машина одна. Отличается только то, что происходит после разоблачения.

В Украине следователи пришли с обыском к первому помощнику президента — он ушёл в тот же день, через полгода получил обвинение. Президент подписал закон против антикоррупционных органов — и отменил его через девять дней.

У нас в Казахстане за тридцать пять лет ни по одному институту развития не подвели итога. Ни разу. Вместо итогов — переименование, слияние, ликвидация. Спросить оказывалось не у кого: юридического лица больше нет, правопреемник сменил вывеску, правопреемник правопреемника ликвидирован.

И мировая история борьбы с коррупцией говорит ровно об этом: она нигде не начиналась с посадок. Она начиналась с того, что у вопроса «куда делись деньги» появлялся адрес.

Разница, стало быть, не в чистоте элит и не в качестве государства — работающего государства в Украине не построили. Разница в том, кто в итоге оказывается сильнее: кабинет или те, кто вышел на улицу.

И вот это стоит разобрать отдельно, потому что здесь лежит и весь ответ, и вся цена вопроса.

Одна бумага на двоих

Вернёмся к началу.

В разборе про Курултай я писал, что Назарбаев не в тюрьме не потому, что не воровал, а потому, что обменял кресло президента на гарантии собственной безопасности — гарантии, выданные тем, кто в любой момент может их отозвать.

Украина в декабре 1994 года обменяла 1 900 ядерных боезарядов на гарантии безопасности. Точнее — на заверения.

В обоих случаях смысл бумаги позже определял тот, кто её выдал.

Наш экземпляр лежит там же, подписанный в тот же день теми же руками. От украинского он отличается одним: наш пока не проверяли.

Гарантии, которые даёт другой, стоят ровно столько, сколько он решит. Единственная гарантия, которую невозможно отозвать снаружи, — та, что встроена внутрь.

Вот об этом — последнее и главное.

То, что у них есть, а у нас нет

За тридцать четыре года Украина не построила почти ничего из того, чем принято мерить состоявшееся государство. Экономика почти впятеро беднее польской. Суд не стал независимым. Армию пришлось создавать заново под огнём. Воруют так, что схему на сто миллионов долларов вскрывают в разгар войны, а обвинение предъявляют главе президентского офиса.

И всё-таки одна вещь у украинцев есть, и её нет ни в одной постсоветской республике, где власть не меняется. Она не называется ни демократией, ни процветанием, ни правовым государством.

Украинцы не согласились, чтобы их гнали.

Четырежды за двадцать с небольшим лет. В 2004-м, когда у них украли выборы. В 2013–2014-м, когда за них решили, куда идти стране. В июле 2025-го, когда президент подписал закон против антикоррупционных органов, — вышли под ракетными ударами. И в июле 2026-го, из-за министра, которого сочли своим.

Ни один из этих выходов не был мудрым сам по себе. Первый кончился пятью процентами Ющенко. Второй — потерей Крыма и войной. Четвёртый оказался разыгран: площади подсунули чужую голову, и она её приняла. Улица ошибается, и ошибается дорого.

Но всякий раз подтверждалось одно и то же: здесь не проходит объяснить людям, что за них знают лучше.

Про кого писал Пушкин

Двести лет назад Пушкин, отчаявшись, написал:

К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

Он писал это о своей стране, решив, что сеятель напрасно рассыпал семя. У Гёте Мефистофель говорит жёстче: человек называет божью искру разумом — «и с этой искрой скот скотом живёт». Оба текста я разбирал в статье про Курултай: пирамида держится не на злодействе правителей, а на согласии тех, кем правят.

Так вот, применительно к себе украинцы этот вопрос закрыли.

Скажут: мы тоже выходили. Верно. Жанаозен, Кантар — люди выходили, и платили за это жизнью. Разница не в том, что у нас не выходят. Разница в том, что там власть отступала, а у нас — ни разу. Ни один казахстанский протест не отменил результат выборов и не отправил в отставку того, против кого он был направлен. Там улица оказывалась сильнее кабинета, у нас кабинет всегда оказывался сильнее улицы. Именно это и означает быть стадом: не молчать, а не иметь возможности быть услышанным, даже когда кричишь.

Половина, на которой Украина стоит сейчас

Но отказ подчиняться — только половина дела, и Украина стоит ровно на этой границе.

Народ, переставший быть стадом, ещё не стал народом граждан. Площадь умеет снять человека — и не умеет связать следующего. Она работает как аварийный тормоз: спасает в катастрофе, но ездить на нём нельзя. Июль 2026-го показал это с неприятной ясностью.

Вторая половина называется скучно: верховенство закона.

Не «сильные законы» — сильные законы бывают и у диктатур. А правило, при котором закон стоит выше каждого: выше популярного министра, выше главнокомандующего, выше президента.

В июле 2025-го Зеленский подписал закон против антикоррупционных органов и через девять дней отменил его. Это была победа. Но правовое государство — не когда такой закон отменяют через девять дней. Правовое государство — когда его невозможно подписать.

Между этими двумя состояниями лежит вся разница между страной, которая держится на протесте, и страной, которая держится сама.

И вот что случится, когда Украина пройдёт вторую половину. Её нечем будет взять изнутри. Снаружи можно отнять территорию — эта война показала, что можно. Но страну, где закон выше власти, нельзя купить, нельзя развалить через своего человека наверху и нельзя уговорить, что за неё знают лучше. Ломать оказывается нечего: там, где закон не зависит от того, кто сегодня в кресле, смена кресла ничего не решает.

Непобедимость — это не про армию. Это про то, что внутри не остаётся рычага, за который можно потянуть.

А мы

Мы в Казахстане не прошли и первой половины.

За тридцать пять лет у нас не было ни одного случая, когда власть уступила бы не по собственному решению. Ни одного подведённого итога ни по одному институту развития. И ни одного случая, когда за решение, стоившее людям жизни или денег, ответил бы тот, кто его принял, а не тот, кто исполнял.

Каждый раз нам объясняют, что наверху знают лучше: лучше знают, когда мы созреем для выборов, лучше знают, какие цифры нам показывать, лучше знают, о чём нам не стоит спрашивать. И пока мы соглашаемся, что знают лучше, никакая бумага в сейфе нас не защитит. Её подписал тот, кто сам решит, что она значит, — а внутри у нас нет ничего, что заставило бы считаться с нами.

Пушкин, дописав своего «Сеятеля», поставил на народах крест. Насчёт украинцев он ошибся: им понадобилось двести лет, но ответ он получил — четыре раза, на площади.

Насчёт нас вопрос всё ещё открыт. И ответить на него, кроме нас, некому.

---

Источники

1. The December 1, 1991 Referendum / Presidential Election in Ukraine — доклад комиссии CSCE, Конгресс США — 90,32% за независимость, Крым 54,19%, Севастополь 57,07%
2. Kazakh famine of 1930–1933 — свод исследований и оценок — 1,3–2,3 млн погибших, 38–42% казахского народа, доля казахов с 60% до 38%
3. The Kazakh Famine of 1930–33 and the Politics of History in the Post-Soviet Space — Wilson Center — научная дискуссия об оценках и квалификации
4. The Kazakh Famine: The Beginnings of Sedentarization — Sciences Po — механизм: насильственное оседание кочевников
5. Budapest Memorandum on Security Assurances — Arms Control Association — арсеналы, условия, ход разоружения
6. The Budapest Memorandum After 30 Years — National Security Archive, GWU — рассекреченные документы переговоров
7. Budapest Memorandum at 25 — Belfer Center, Harvard — оценка последствий
8. Assurances Are Not Guarantees — Yale Journal of International Affairs — юридическая разница между assurances и guarantees
9. The Trilateral Process: The United States, Ukraine, Russia and Nuclear Weapons — Brookings — как готовилась сделка
10. Показатели Украины — Всемирный банк — ВВП, ВВП на душу, население, темпы роста
11. Показатели Казахстана — Всемирный банк — сопоставимые ряды
12. Военные расходы, % ВВП — Всемирный банк / SIPRI — Россия 7,1% и Украина 34,5% в 2024 году
13. Zelensky signs law destroying independence of Ukraine’s key anti-corruption bodies — Kyiv Independent — закон от 22 июля 2025
14. ‘Veto the law!’ — Protests sweep Ukraine — Kyiv Independent — крупнейшие протесты военного времени
15. Following street protests, Zelensky signs law restoring independence of anti-graft bodies — Kyiv Independent — отмена, 31 июля 2025
16. Ukraine parliament restores anti-corruption agency independence — JURIST — юридический разбор
17. Zelenskyy’s Anti-Corruption Climbdown: What It Means For Ukraine — RFE/RL — анализ отступления
18. Zelensky’s chief of staff Yermak resigns amid Ukraine’s biggest corruption scandal — Kyiv Independent — операция «Мидас», отставка Ермака
19. Hell has frozen over: Head of the Office of the President resigns — OSW, Варшава — разбор польского центра восточных исследований
20. Ukraine After Yermak: The End of the Power Vertical? — ICDS, Таллин — что означала отставка для системы власти
21. Ukraine: corruption scandal involving senior government officials continues — OSW — обвинение Ермаку, май 2026
22. President until the end of the war: Zelensky’s term of office is extended — OSW — конституционный разбор истёкшего срока
23. Is Zelensky’s Legitimacy Really At Risk? — Carnegie Endowment — статьи 103 и 108, позиции сторон
24. Constitutional court may be asked to rule on timing of future elections — ConstitutionNet — правовая дискуссия внутри Украины
25. Zelensky vs Fedorov: Ukraine’s Defence Minister dismissed — OSW — разбор отставки, 16 июля 2026
26. Inside the Zelensky–Fedorov stalemate: Neither side is ready to yield — Kyiv Independent — суть конфликта, хроника протестов, полк «Скеля»
27. Zelensky dismisses Defense Minister Fedorov, deepening turmoil in Ukraine’s military leadership — Kyiv Independent — увольнение 15 июля 2026
28. ‘What A Nightmare’: Zelenskyy’s Dismissal Of Defense Minister Sparks Fury In Ukraine — RFE/RL — реакция общества
29. How Zelensky made a rival out of Fedorov — Kyiv Independent — рейтинги до и после, планы на выборы осени 2026, параллель с Залужным
30. Fedorov’s trust rating soars by 30% amid protests, surpasses Zelensky’s — Kyiv Independent — доверие с 35% до 65%, 72% против увольнения
31. Protests against the dismissal of Mykhailo Fedorov — свод хроники и опросов — сводная хроника протестов июля 2026
32. Zelenskyy’s New Defense Chief Has Combat Kudos, But Faces Tough Political Challenge — RFE/RL — Евгений Хмара, и. о. министра обороны с 20 июля 2026
33. Zelensky rejected push to fire Syrskyi as commander-in-chief, Fedorov reveals — Kyiv Independent — Фёдоров признаёт, что первым пытался сменить Сырского
34. Mapping Russian attacks and territorial gains across Ukraine — Al Jazeera — доля занятой территории, февраль 2026
35. Ukraine reclaims territory as it doubles attacks on Russian logistics — Al Jazeera — 600 кв. км за пять месяцев 2026 года

---