Shanraq.org Shanraq.org

Бесплатный ознакомительный фрагмент

Глава 1. Ру — Русь — Русский: как признак стал именем

Текст фрагмента опубликован на русском языке.

Современное слово русский устроено необычно для названия народа. Казак, поляк, словак, немец, француз являются существительными. Русский по форме остаётся прилагательным: русский человек, русский язык, русская земля. Во множественном русские название признака начинает обозначать самих людей, хотя существительное рядом уже не произносится.

Я разделяю здесь два вопроса. Первый — как прилагательное стало именем народа. Второй — откуда взялось основание рус-, к которому присоединился славянский суффикс. Ответ на первый вопрос не закрывает второй.

Грамматическая цепь видна в старых формах. Русь употреблялась как собирательное название общности и земли. Отдельного человека называли русин. Рядом существовали сочетания русская земля, русский язык, русские люди, русские сыны. Затем определяемое слово люди стало необязательным: выражение русские люди сократилось до русские, и прилагательное приняло на себя значение существительного. Язык постоянно делает подобное: военный человек превращается в военного, рабочий человек — в рабочего. Необычно не само превращение, а то, что именно эта форма вытеснила прежние существительные русь, русин, русак, русянин и стала главным именем народа.

Название языка прошло немного иначе. В сочетании русский язык слово русский и сегодня остаётся прилагательным: оно отвечает на вопрос, чей это язык или к какой общности он относится. Когда говорят просто «я изучаю русский», существительное язык опускают, но его легко восстановить. Значит, одно прилагательное закрепилось сразу в двух сокращениях:

русские люди → русские;
русский язык → русский.

Эта грамматика объясняет позднюю оболочку, но ещё не объясняет, почему первоначальная общность называлась Русь. Даже исследователи, предлагающие скандинавскую, финскую, иранскую, славянскую или южнопричерноморскую дорогу имени, признают трудность его происхождения и необходимость отделять историю слова от готовой картины происхождения государства. Поэтому я возвращаюсь к казакскому корню Ру.

Ру — это род, линия происхождения, круг людей, помнящих общего предка. Такое деление не сводилось к желанию разъединить народ на враждующие части. Оно позволяло человеку знать своё место в разветвлённой сети родства, хранить шежіре и не вступать в брак внутри близкой линии. Правило Жеті Ата требовало помнить предков до седьмого колена. Род становился не перегородкой, а способом удерживать память, ответственность и границы кровного родства.

Более древний агглютинативный ряд uruğ — uruw — ru связывает род со значениями семени, потомства и родовой ветви. В нём Ру выглядит не случайным коротким звуком, а сжатым остатком старого понятия происхождения. Поэтому я проверяю возможность, что имя Русь/русские первоначально характеризовало людей, сохранявших свои Ру, — людей родов, знающих происхождение и соединённых родовой организацией.

Такое название могло возникнуть двумя путями. Его могли произносить сами носители родовой системы: «мы — люди своих Ру». Или его мог дать сосед, выделивший главное устройство пришедшего общества: перед ним не безымянная толпа, а союз родов, каждый из которых знает предков, знак и место внутри общего объединения. В обоих случаях позднее прилагательное русские сохраняло бы характеристику устройства общества, даже когда первоначальный смысл корня уже перестал быть понятен говорящим.

Между Ру и засвидетельствованной Русью стоит звук с. Славянское членение современной формы выглядит как рус- + -ск- + -ий: первое с относится к основанию рус-, второе начинается в суффиксе -ск-. Промежуточная ступень должна показать, как Ру получило коллективный или внешний показатель -с/-сь, либо какой язык-посредник записал название рода именно так.

Текущий раскоп выглядит следующим образом:

ЗвеноЧто уже видноСтатус
uruğ / uruw — Руагглютинативный ряд значений «семя, потомство, род» и живая казакская родовая системацепь внутри степного словаря
Ру — Русьобщий образ родовой общности, но нет датированной переходной формы и объяснения конечного с/сьпараллель, открытый вопрос
Русь — русинсобирательное имя и название отдельного человека засвидетельствованы в ранних текстахцепь
Русь — русскийприлагательное образовано от известного имени общностицепь
русские люди — русскиесуществительное опущено, а прилагательное стало названием людейцепь
русский язык — русскийсокращение полного названия языкацепь

Сила моей версии находится в смысле: Ру объясняет, какое общественное устройство могло получить такое имя, и связывает название не с одним вождём или лодкой, а с системой происхождения. Недостающее звено находится в форме. Мне нужны ранние записи, где рядом существуют ру/уру/уруғ, роды, тамги, шежіре и название рус/русь; особенно ценным будет свидетель, который ещё понимал оба значения и прямо объяснял одно через другое.

Здесь возникает трагический парадокс. Современные русские сохранили имя, которое, по моей гипотезе, могло говорить о родовой памяти, но утратили саму обязательную систему знания своего Ру. Фамилия и отчество обычно ведут лишь на несколько поколений назад. Они не заменяют живую шежіре, в которой человек знает разветвления рода, общий знак, места предков и границы кровного родства. В повседневной русской жизни нет общего правила, требующего от каждого помнить семь поколений и соотносить с этой памятью брак, ответственность перед родственниками и собственное место среди потомков.

Я говорю не о потере крови и не о нравственном недостатке сегодняшнего человека. Утрачена общественная программа хранения происхождения. Возможные этапы этой утраты ещё предстоит исследовать: превращение союзов родов в подданных князя и государства; замена родового знака церковной записью, сословием, фамилией и паспортом; крепостная зависимость и переселения; войны, пожары архивов и разрывы семейной памяти; позднее превращение множества местных общностей в одну государственную национальность. Каждый этап мог сохранять имя и одновременно стирать его первоначальное содержание.

Если цепь Ру — Русь — русские подтвердится, сегодняшнее название окажется свидетельством именно этой утраты. Люди будут продолжать называть себя словом родовой памяти, уже не зная собственных родов, от которых произошли. Тогда словесная археология должна не присвоить им чужое прошлое, а вернуть вопрос, спрятанный в их собственном имени: каково моё Ру, кто мои предки и какой закон ответственности связывал меня с ними?

Тогда вопрос «как прилагательное стало народом» получает двойной ответ. Поздняя грамматика сократила русские люди до русские. Но сама характеристика могла быть намного старше славянской формы и первоначально означать людей родовой памяти — тех, у кого есть свои Ру.

Как собиралась русская речь

Русский язык не возник в готовом виде вместе с государственным именем. Я вижу в нём место встречи нескольких потоков. Европейские переселенцы и соседние славянские общности приносили близкие польские, чешские, словенские и другие формы; германская речь оставляла как дальние родственные параллели, так и более поздние слова ремесла, армии и управления; степь сохраняла агглютинативный пласт дороги, конницы, торговли и общественного устройства.

Значение или предметРусскийПольскийЧешскийСловенскийНемецкийКазакский
братбратbratbratrbratBruderаға / іні
матьматьmatkamatkamatiMutterана
водаводаwodavodavodaWasserсу
ночьночьnocnocnočNachtтүн
имяимяimięjménoimeNameат / есім
степная дорога и властьказак, караул, ярлык, аркан, курган————Қазақ, Қарауыл, Жарлық, Арқан, Қорған

Первые пять строк показывают общий славянский каркас и более глубокие европейские родственные ряды. Немецкая форма здесь не всегда является источником русского слова: иногда оба слова являются ветвями более раннего гнезда. Последняя строка открывает иной пласт — агглютинативную степную лексику, вошедшую в русскую жизнь вместе с предметом, должностью и способом движения. Для меня именно наложение этих слоёв объясняет, почему русский язык соединяет европейскую грамматическую оболочку с большим степным словарём.

Полный многоязычный реестр вынесен в приложение. Там родственные ряды отделены от слов исторического контакта, чтобы не смешивать общее наследие с прямым переходом слова из одной речи в другую.

Для меня этот разрез является свидетельством не только образования языка, но и образования самого русского народа. Он не появился на этой земле как готовая древняя общность. Поздние переселенцы из разных частей Европы входили в мир местных казаков — носителей агглютинативной культуры и языка. Совместная жизнь не была мирным одномоментным слиянием: века войн, захватов, браков, переселений, насильственного переименования и кровопролитной диффузии перемешивали людей и речь. К концу XIX века имперская школа, армия, церковь, печать, статистика и общее государственное имя закрепили результат этого долгого процесса как русский народ. Поэтому словарь сохраняет то, что позднее национальное название скрыло: европейские речевые ветви соединились здесь с более древним казачьим агглютинативным основанием.

Не имя из ничего, а захват старого имени

Людей могли назвать русскими новые правители Руси, которые не знали ни происхождения покорённых общностей, ни смысла их старых названий. Однако формы Русь, русин, русская земля, русские люди засвидетельствованы задолго до воцарения дома Романовых в 1613 году. Следовательно, речь могла идти не об изобретении совершенно нового слова, а о присвоении, расширении и переопределении уже существовавшего имени.

Династическая история делает этот вопрос острее. С 1762 года престол заняла Гольштейн-Готторпская ветвь Ольденбургского дома, официально продолжившая называться Романовыми. Верховная власть пользовалась древним местным именем как государственной оболочкой, уже отделённой от первоначального устройства общества, из которого это имя выросло. Империя взяла старое слово, расширила его пределы и заставила множество разных общностей узнавать себя в одной официальной категории.

Чего перепись 1897 года не спрашивала

В листе Первой всеобщей переписи Российской империи не было вопроса о национальности. Человека спрашивали о сословии или звании, месте рождения и приписки, вероисповедании, родном языке, грамотности и занятии. Национальное самоназвание оставалось за пределами переписной формы: казачью принадлежность чиновник помещал в графу сословия, а речь человека — в отдельную графу родного языка.

Казака записывали прежде всего в сословную категорию войсковых казаков, а его речь — отдельно, в графе родного языка. В официальных итогах получилось:

Территория переписи 1897 годаВойсковые казакиДоля всего населения территории
Российская империя2 908 8002,3 %
Область Войска Донского1 026 30040,0 %
Кубанская и Терская области вместе934 50032,8 %

Эти числа раскрывают казачество не как малую декоративную группу внутри уже готовой русской нации, а как огромную историческую общность. На Дону четыре человека из десяти имели отдельный официальный казачий сословный статус; на Кубани и Тереке — почти каждый третий. Имперская таблица ещё видела эту общность, которую позднейшая национальная схема станет растворять внутри других названий.

Одновременно перепись строила над языками собственную иерархию. В сводах великорусская, малорусская и белорусская речь могли объединяться под общей рубрикой русского языка. Получалась двойная операция: внизу документ сохранял различия, а наверху статистическое название снова собирало их в единую имперскую общность. Так власть могла не запрещать человеку его местное имя, но помещать это имя внутрь более крупной категории, смысл и границы которой устанавливала уже не семья и не род, а государственный статистик.

Два имени одного человека в 1926 году

Перепись 1926 года позволяет увидеть сам механизм ещё яснее. Её общая программа не предусматривала отдельного признака казачества. Однако в Северо-Кавказском крае местные органы настояли на специальном учёте, и в результате было насчитано 2 301 900 казаков, или 27,52 процента населения края. Затем этих же людей распределили по другой шкале:

Записанные казаками в Северо-Кавказском краеЧисленность
Одновременно отнесённые к русским1 325 000
Одновременно отнесённые к украинцам960 900
Одновременно отнесённые к другим народам16 100
Всего казаков2 301 900

Передо мной не простая замена одного самоназвания другим, а наложение двух систем. Казак ещё обозначал принадлежность к исторической общности, а русский или украинец уже служил национальной категорией нового государства. Один и тот же человек оказывался казаком по одной строке и русским либо украинцем по другой. Документ не сообщает, какое из этих имён он считал главным и кто именно вписал окончательную категорию — он сам, переписчик или инструкция по обработке ответа.

В 1932 году единая советская паспортная система уже сделала национальность обязательной строкой удостоверения личности. Так подвижная и многослойная принадлежность превратилась в постоянную запись государственного документа. После этого человек мог всю жизнь числиться русским не потому, что восстановил происхождение своего Ру и сознательно выбрал это имя, а потому, что оно было однажды внесено в анкету, паспорт и записи его детей.

Так открывается более длительный и глубокий процесс: род, земля, войско, язык и национальность сначала существовали рядом, затем чиновник развёл их по графам, а потом одна графа стала главнее остальных. Люди не просыпались однажды с новым самоназванием. Их потомки обнаруживали себя русскими уже внутри школы, паспорта, армии и переписи, когда живая память о собственном Ру и казачьем происхождении была ослаблена.

Романовы не создавали слово русский из ничего. Имперская власть, включая с 1762 года Гольштейн-Готторп-Романовскую линию, превращала старое имя Руси в общую государственную оболочку. Советская власть завершила другую часть работы: перевела сложное происхождение человека на язык обязательной национальной графы. Следы прямой замены самоназвания следует искать в жалобах станичных обществ, полевых переписных листах, инструкциях кодировщикам и семейных документах, где первоначальный ответ казак мог быть заменён словом русский. Опубликованные цифры уже показывают место исчезновения — между живой общностью и итоговой таблицей.

Это авторский поиск. Документ, интерпретация и гипотеза имеют разную степень доказанности — различайте их при чтении.