Почему Россия не напала на Казахстан: Крым, Киев и наш север и восток

Звено	Дата	Что проверялось
«Государства не было никогда»	2008 — про Украину, 2014 — про нас	Можно ли отменить страну словами
Крым	март 2014	Примет ли мир пересмотр границ силой
Ультиматум НАТО	17 декабря 2021	Согласятся ли отдать весь регион, включая Центральную Азию
Два центра в Астане	28 декабря 2021	Кто в Казахстане решает
Январь в Казахстане	5–19 января 2022	Можно ли ввести войска к соседу
Блицкриг на Киев	февраль 2022	Падает ли столица за три дня

По пути Адольфа Гитлера

Про Путина обычно пишут как про человека, который держится за власть: считают сроки, перебирают преемников, гадают о здоровье. С этой высоты главного не видно.

Поднимитесь выше — туда, откуда виден не человек, а способ действия. И окажется, что способ не новый. Он описан, разобран и доведён до конца, и у него есть автор: Адольф Гитлер.

Механику таких войн мы уже разбирали — как народу внушают избранность и посылают умирать за чужое. Здесь о другом: не чем оправдывают, а в каком порядке идут.

Порядок такой. Гитлер вводит войска в Рейнскую область, 1936-й — проверка, ответят ли. Не ответили. Аншлюс Австрии, март 1938-го — проверка, стерпят ли. Стерпели. Судеты, осень того же года, и Мюнхен, где отдали добровольно, чтобы избежать войны. Через полгода — вся Чехословакия, которой по Мюнхенскому соглашению как раз ничего не грозило. Ещё через полгода — Польша и мировая война.

Пять шагов, и каждый следующий делался потому, что предыдущий сошёл с рук.

Повод был неизменен: соотечественники за границей, которых притесняют. И подготовка была неизменна: страна, на которую идут, объявлялась ненастоящей — сшитой из чужих кусков в Версале, а значит, не имеющей права возражать.

Перечитайте предыдущий абзац и подставьте другие даты. Не изменится ничего, кроме имён.

Обычно на этом месте спрашивают: неужели не видно, чем всё кончилось в прошлый раз? Бункер, канистра с бензином, семь миллионов немецких погибших и страна, разделённая надвое на сорок пять лет — это ведь не скрытое знание.

Видно. Просто знание тут ни при чём.

Есть у охотников способ ловить обезьян. В дупло с узким входом кладут что-нибудь вкусное. Зверь просовывает руку, хватает — и вытащить кулак уже не может. Разжать пальцы он не догадывается. Так и берут его: голыми руками, живьём. Держит обезьяну не ловушка. Держит она себя сама.

Это и есть устройство автократии. Дело не в том, что автократ не знает истории. Дело в том, что разжать пальцы — значит отдать то, ради чего он сжигал за собой мосты.

А мосты сжигаются на каждом шаге, и это не оборот речи. После Крыма нельзя было вернуться в положение до Крыма. После февраля 2022-го — в положение до февраля. Каждый шаг вперёд отрезал дорогу назад и делал следующий шаг единственным доступным движением.

Поэтому Крым, ультиматум НАТО, январь в Алматы и колонны на Киев — не пять разных сюжетов. Это один порядок, и у него была очередь.

В этой очереди стояли и мы.

План России был не про землю, а про понятия

Ошибка — думать, что речь шла о территориях. Территории — следствие. Замысел был крупнее: восстановить порядок, при котором на этом пространстве суверенитет не принадлежит стране по праву, а выдаётся из Москвы и может быть отозван.

У такого порядка есть точное имя, и оно не из дипломатического словаря. Это не закон. Это понятия.

Разницу знает всякий, кто жил в девяностые. Закон написан заранее и одинаков для сильного и слабого. Понятия пишутся по ходу дела и всегда в пользу того, кто сильнее. В них нет прав — есть место в иерархии. Спор решает не суд, а смотрящий: тот, за кем признано право решать. И соседа по понятиям не завоёвывают — ему объясняют, кто здесь старший, после чего он приносит сам.

Человек, стоящий во главе России, карьеру во власти сделал ровно там и ровно тогда: с июня 1991 года — председатель комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, затем заместитель и первый заместитель Собчака, до его поражения на выборах в 1996-м. Город тех лет получил имя, ставшее названием книги и сериала, — «Бандитский Петербург». Я не утверждаю ничего о его связях и знакомствах. Я говорю о школе: способ решать вопросы усваивается по месту и времени, а не по диплому.

Перенесите эти понятия на карту — и внешняя политика читается без остатка. Претензия Москвы к соседям вовсе не территориальная. Она в том, что соседи держатся как равные, а по понятиям равными они не являются.

Если такой порядок признан, границы дальше двигаются почти без войны. Достаточно, чтобы все понимали, кто здесь решает.

Это не додумывание за автора. Семнадцатого декабря 2021 года МИД России опубликовал проекты договоров с США и НАТО — документ, который вошёл в историю как ультиматум. Требование: вернуть военно-политическую конфигурацию к состоянию 1997 года и отказаться от военной деятельности «на Украине, в Восточной Европе, Закавказье и Центральной Азии».

Прочитайте последние два слова ещё раз. В декабре 2021-го, за два месяца до вторжения, Центральная Азия названа в требованиях прямым текстом. Не Украина одна. Регион целиком, наш в том числе, как пространство, о статусе которого Москва разговаривает с Вашингтоном — через головы тех, кто в нём живёт.

Документ опубликован официально. Спорить можно о намерениях, но не о том, что там написано.

Как отменяют государство словами: Украина в 2008-м, Казахстан в 2014-м

У этого замысла есть подготовительная стадия, и она словесная. Прежде чем зайти на территорию, нужно объяснить, что государства там, строго говоря, нет.

Шаблон отработан на Украине. В апреле 2008-го в Бухаресте Путин сказал Джорджу Бушу фразу, которая тогда звучала как эмоция: Украина — «это даже не государство». Долгие годы она держалась на пересказах; теперь стенограммы бесед Путина с Бушем рассекречены по иску Национального архива безопасности. Логика в них та же, что через четырнадцать лет прозвучит с телеэкрана: страна собрана из чужих кусков, значит, настоящей страной не является.

От «не государство» до «защиты соотечественников» — один шаг, и он делается быстро.

Теперь главное, что у нас предпочитают не вспоминать.

Двадцать девятого августа 2014 года, через пять месяцев после Крыма, на форуме «Селигер» тот же человек сказал про нас: «У казахов не было государственности. Он [Назарбаев] создал её. В этом смысле он уникальный человек на постсоветском пространстве». В российской подаче это шло как комплимент Назарбаеву.

Комплимент устроен так: государственность у вас не своя, а подаренная одним человеком. Значит, она не вечная и не безусловная. Значит, вопрос о ней в принципе можно ставить.

Это ровно та же конструкция, что и «Украина — не государство». Разница только в вежливости тона. И произнесена она была в том самом году, когда конструкцию впервые применили на практике.

Дальше её повторяли уже без вежливости. В декабре 2020-го депутат Госдумы Вячеслав Никонов заявил в эфире Первого канала, что территория Казахстана — «большой подарок со стороны России и Советского Союза», а затем объяснялся, что его не так поняли. Его коллега Евгений Фёдоров пошёл прямее — о праве России поставить вопрос о возврате переданных земель. Министр иностранных дел Казахстана назвал это бредом, МИД потребовал впредь не допускать подобных высказываний, и список таких заявлений к тому моменту был уже длинным.

Мы тогда решили, что это шум отдельных депутатов. На Украине в 2008-м тоже решили, что это эмоция.

Слова такого рода — не шум. Это заготовка юридического повода, которую держат наготове и достают, когда появляется возможность.

Крым 2014 года: проверка, примет ли мир пересмотр границ

Крым был не приобретением. Крым был экспериментом с ясным вопросом: примет ли мир пересмотр границ силой — и по какой цене.

Ответ оказался ободряющим для того, кто спрашивал. Санкции ввели, из «восьмёрки» исключили, полуостров остался. Цена была высокой, но подъёмной, а главное — конечной.

Из этого следовал вывод, и вывод был неверным, но выглядел железно: понятия работают, мир их проглотит, повторить можно и в большем масштабе.

Восемь лет между Крымом и вторжением — это не пауза. Это время на подготовку следующего этапа.

Восемь недель: от ультиматума НАТО до вторжения России в Украину

А теперь календарь. Просто даты, подряд.

Дата	Событие
17 декабря 2021	Требование к НАТО, где названа и Центральная Азия
28 декабря 2021	Путин принимает в Петербурге Назарбаева и Токаева — по отдельности
2 января 2022	Начало протестов в Жанаозене
5 января 2022	Токаев просит помощи ОДКБ
6 января 2022	Войска ОДКБ входят в Казахстан
8 января 2022	Задержан Карим Масимов, глава КНБ
19 января 2022	Вывод войск ОДКБ завершён
21 февраля 2022	Признание ДНР и ЛНР
24 февраля 2022	Вторжение в Украину

Восемь недель от ультиматума до войны, и ровно посередине — Казахстан, куда впервые в истории легально вошли российские войска.

Я не могу доказать, что всем этим управляли из одного кабинета. Не располагаю такими сведениями и не буду делать вид, что располагаю.

Но календарь — это календарь. И совпадение такой плотности заслуживает как минимум того, чтобы его назвать вслух.

28 декабря 2021 года: Путин, Назарбаев и Токаев в Петербурге

Одна дата в этом ряду обычно проскакивает незамеченной. Между тем именно она объясняет январь лучше всех остальных.

Двадцать восьмого декабря 2021 года в Константиновском дворце под Петербургом прошёл неформальный саммит СНГ. Путин принимал Лукашенко и остальных — и провёл в тот день два отдельных разговора с Казахстаном: с Назарбаевым и, отдельно, с Токаевым. Обе стенограммы висят на сайте Кремля.

Уже это — признание: в Астане два центра, и разговаривать надо с каждым.

Читайте, как говорит Назарбаев: «От имени Казахстана приедет наш президент Касым-Жомарт Токаев для решения всех вопросов. Но я как почётный [председатель], как самый опытный, как свидетель истории буду в этом участвовать». И дальше: «Мы выстроили с вами особые отношения. Я надеюсь, что так оно будет продолжаться и при новом президенте».

Это речь патрона о подопечном. Действующий глава государства назван «новым президентом», при котором надо бы сохранить договорённости, заключённые не с ним. Кремль в тот день ещё титулует гостя «Лидером нации».

Путин отвечает в другой системе координат. Экономические результаты он приписывает «нашей совместной деятельности с действующим руководством Казахстана — с президентом, с правительством». Не собеседнику.

А потом была съёмка на выходе. Кремлёвский пул РИА Новости сам выложил кадры прибытия лидеров, и на них видно, как Лукашенко помогает Назарбаеву спуститься по лестнице и сесть в машину. Восьмидесятиоднолетний человек, только что объяснявший, что особые отношения двух стран держатся на нём, не сходит по ступеням без чужой руки.

Медицинского диагноза из этого я выводить не стану — его никто не публиковал, и все версии о причинах остаются версиями. Но кадр разошёлся мгновенно, и прочитан он был однозначно: у второго центра власти в Казахстане кончается физический ресурс.

Через три года это подтвердил единственный человек, который знал изнутри. Третьего января 2025-го Токаев сказал в интервью газете «Ана тілі», что рубежными событиями, предопределившими кризис, стали заявления Назарбаева о возможности вернуться в Акорду — со ссылкой на малайзийца Махатхира Мохамада — и его участие в том самом петербургском саммите.

И дал картину, которую до этого не описывал так прямо: «После ухода в отставку, но оставаясь председателем Совета безопасности, он, надо откровенно сказать, не отличался политической деликатностью, регулярно проводил у себя совещания с участием премьер-министра, председателя Национального банка, министров, акимов. На это с удивлением смотрели даже зарубежные руководители и дипломаты». И добавил ходившую тогда шутку: «Назарбаев после отставки пошёл на повышение: получил в подчинение президента».

То есть за девять дней до январских событий в стране было двоевластие, о нём знали иностранные дипломаты, и старший из двух центров публично терял силы.

Январь 2022 года в Казахстане: кому что досталось

Дальше — то, что можно показать, и то, что показать нельзя. Разделяю намеренно.

Показать можно результат.

Назарбаев после января потерял всё: Совет безопасности, статус, титул, конституционные гарантии, столицу своего имени. Карим Масимов — человек, которого он поставил во главе КНБ, — получил 18 лет за государственную измену и насильственный захват власти. Родной племянник Назарбаева Самат Абиш, первый заместитель председателя КНБ, получил восемь лет условно — с признанием вины и раскаянием, на пробационном контроле. Оба процесса шли в закрытом режиме.

Токаев после января получил всю полноту власти — и вошёл в неё, будучи обязан вводу иностранных войск.

Оба центра, стоявшие в Петербурге двадцать восьмого декабря, вышли из января слабее, чем вошли. Один — уничтоженным, другой — должником.

Теперь то, чего показать нельзя.

Была ли это операция, а не стихия — с использованием людей, которые и без подсказки метили во власть? Мотив просматривается: за северными предприятиями стояла конфигурация собственности, сложившаяся при Назарбаеве и с ним связанная. Соколовско-Сарбайское объединение входит в Eurasian Resources Group, где 40% у государства, а остальное — у «евразийской тройки», поднявшейся в его эпоху. Прямой доли Назарбаева в этих активах публично не зафиксировано, и приписывать её ему я не буду. Но хозяином положения на севере он был, и любая договорённость поверх его головы упиралась в него.

Доказательств, что январём управляли извне, у меня нет. Совпадение дат — не улика, а собственные сведения о таких вещах есть у спецслужб, а не у публицистов.

Зато есть третья вещь, и она наша, а не чужая. Приговоры вынесены в закрытых процессах, материалы засекречены. Гражданин Казахстана не может проверить, кто пытался взять власть в его стране и кто за этим стоял. Ему предложено поверить. К тому, зачем это сделано, мы ещё вернёмся — секретность здесь работает не на страну. Страна, которая не может проверить, кто её предавал, беззащитна изнутри ровно настолько же, насколько снаружи, — и эту дыру пробили не в Москве.

Что было бы с северными областями Казахстана, если бы Киев пал

Дальше — предположение. Обозначаю прямо: доказать его нельзя, потому что этого не случилось.

Замысел вторжения России в Украину в феврале 2022-го известен по его исполнению: захват аэродрома в Гостомеле в первый же день, воздушный десант, колонны с севера, смена власти в Киеве за считанные дни. План был рассчитан на скорость, а не на войну.

Представьте, что он сработал бы.

Дело не в том, что танки сразу пошли бы дальше на восток. Дело в том, что исчезла бы сама возможность отказа. Отказ соседа возможен, пока существует пример, что отказывать можно. Если столица второй по величине страны региона падает за трое суток, а мир только разводит руками, этот пример исчезает — и всякий разговор Астаны с Россией перестаёт быть разговором.

Повод был бы готов заранее, и повод старый: защита соотечественников. Именно им объясняли Крым, и именно под него десять лет подводили словесную базу — про подаренные территории и про государственность, которой якобы не было.

И надо понимать, о чём в нашем случае шла бы речь.

Речь о полосе вдоль российской границы — о нашем севере и востоке. Это четыре области: Костанайская, Северо-Казахстанская с Петропавловском, Павлодарская и, уже на востоке, Восточно-Казахстанская с Усть-Каменогорском. Не просто регионы, где много русскоязычных. Это металлургический хребет страны. В Костанайской области сосредоточено 93% запасов железной руды Казахстана, и предприятия региона дают около 90% республиканской добычи. В Рудном работает ССГПО с Соколовским, Сарбайским и Качарским месторождениями — мощность по сырой руде около 25 млн тонн в год. Рядом — экибастузский уголь Павлодарской области, полиметаллы и редкие металлы Восточно-Казахстанской области, зерновой пояс Северо-Казахстанской.

Север даёт руду и уголь, восток — полиметаллы, титан и уран. Отделите эту полосу — и от Казахстана останется страна без металлургии, без значительной части энергетики и без половины промышленного потенциала. Это не отъём земли. Это ампутация экономики.

А для того, кто её провёл бы, приз был бы не сырьевой. Человек, собравший под одной рукой Украину, наш север и наш восток, стал бы для шовинистически настроенной части аудитории не президентом, а фигурой из учебника — тем, кто вернул империю. С такой репутацией не уходят. С ней правят до конца.

Почему Россия не пошла дальше: Киев не пал за три дня

Потому что Киев не пал ни за три дня, ни за тридцать.

Гостомель не стал плацдармом. Колонна с севера растянулась и встала. К концу марта 2022-го российские войска ушли из Киевской области, и «специальная операция» превратилась в затяжную войну, к которой не готовились ни армия, ни бюджет, ни замысел.

Понятия не утвердились. Демонстрация не состоялась. И вместе с ней не состоялось всё, что должно было идти следом.

Насколько это касается нас — видно по одной сцене.

Семнадцатого июня 2022 года, на Петербургском экономическом форуме, сидя на одной сцене с Путиным, Токаев произнёс: право наций на самоопределение «будет применено и в отношении квазигосударственных территорий, коими, на наш взгляд, являются Луганск и Донецк». Казахстан не признаёт ДНР и ЛНР — сказано в Петербурге, в лицо, публично.

Через пять месяцев после января, когда российские войска стояли в Алматы.

Эта фраза не была смелостью характера. Она стала физически возможной, потому что за четыре месяца до неё выяснилось: столицы за три дня не падают, а армия, на которую всё было поставлено, не всесильна. Токаев сказал «нет» на том пространстве для манёвра, которое отвоевали не в Астане.

Мы обязаны целостностью своих границ не своей дипломатии и не гарантиям ОДКБ. Мы обязаны ей сопротивлению чужого народа, который в феврале 2022-го просто не побежал.

Это неудобная мысль, и произносить её вслух у нас не принято. Но она, по-моему, верная.

Что осталось от плана Путина

И вот здесь возвращаемся к человеку, с которого начали, — но уже с правильной высоты.

Замысел провалился, а его автор остался внутри. В 2020 году он обнулил себе сроки, и это читали как усиление. Я читаю иначе: срок назначает дату, к дате готовятся, так система производит замену. Убрав дату, обнуление убрало не ограничение, а выход.

Выхода нет и по второй причине, и она не техническая, а простая.

Безопасность уходящему даёт не преемник. Её даёт то, как он правил. Правитель, который не брал чужого и не переступал через закон, уходит и живёт: судить его не за что, и никакие особые гарантии ему не нужны. Правитель, который десятилетиями присваивал, знает о себе всё сам — и знает, что дела откроют в тот день, когда он перестанет быть властью.

Отсюда видно, чего стоит распространённое утешение: надо, мол, передать власть тому, кто уже взял своё и потому на чужое не польстится. Это наивность. Алчность не знает границы насыщения — у наевшегося аппетит не пропадает, а к активам предшественника он ближе всех остальных на свете. Потому бумажная гарантия стоит ровно столько, сколько стоит подпись следующего, а следующий заинтересован её отозвать.

Соседний опыт это и показал. У Назарбаева был максимальный набор гарантий, какой можно вообразить, — и он держался три года. Тридцать лет во власти закрыли ему выход надёжнее любой конституции.

Есть и вторая половина той же проблемы: тот, кому в принципе можно было бы поверить, в такой системе не выживает. Единственный человек в России с собственной вооружённой силой, не производной от должности, погиб через два месяца после того, как ею воспользовался. Так что обещать некому и обеспечивать обещание нечем — обе стороны это понимают.

И у нас складывается то же самое. Токаев, которого принято считать человеком интеллигентным, седьмого января 2022 года отдал приказ «открывать огонь на поражение без предупреждения». За январь официально погибли 238 человек, из них 19 сотрудников правоохранительных органов; расследования насилия против протестующих так и не провели. Он не хуже других понимает, о чём его спросят первым делом в тот день, когда он перестанет быть президентом.

Поэтому январь и засекречен. Закрытые процессы, материалы под грифом, нерасследованное насилие против протестующих — это не бюрократическая привычка и не забота о государственной тайне. Так выглядит попытка убрать из общего доступа то, за что придётся отвечать.

Приём, впрочем, слабый. Секретность защищает не от суда, а только от разговора: она мешает гражданам обсуждать январь, но ничего не отменяет в самих делах, которые лежат и ждут. И работает она ровно до того дня, когда перестанет действовать подпись, её поставившая.

Ловушка, стало быть, не в отсутствии подходящего наследника. Она в том, что накоплено за годы правления. И захлопывает её не преемник, а сам правитель — каждым решением, за которое потом придётся отвечать.

В Конституции России, к слову, очереди преемников нет вовсе. Статья 92 знает только временно исполняющего обязанности председателя правительства — и всё. Двадцать семь лет у власти, и ни строчки о том, как эта власть переходит к следующему.

Прибавьте цену войны. Бюджет 2026 года верстался с дефицитом 1,6% ВВП, а за январь–апрель дефицит достиг 2,5%; доходы от энергоносителей ожидаются на 18% ниже плана, с 1 января НДС поднят с 20 до 22%. Двадцать третьего августа 2026-го он заявил о готовности к переговорам — но только «на основе реалий на земле».

Человек, поставивший на замысел всё и не получивший ничего, не может ни отыграть назад, ни уйти. Оба выхода он закрыл сам: один — обнулением, другой — тем, что успел натворить, пока обнулял.

Рука в дупле, кулак сжат, и в кулаке уже ничего нет — плод оказался несъедобным ещё в 2022 году. Разжать пальцы всё равно нельзя: тогда придётся объяснять, за что были заплачены четыре года.

Чем такие истории заканчиваются, известно из предыдущего раза. Утверждать, что повторится в точности, я не стану — история рифмуется, но не переписывается под копирку. Скажу осторожнее: ни один из известных мне способов выйти из этой ловушки автократу не подошёл. Пальцы разжимают не они.

Счёт, который Казахстану не выставили

Мы привыкли думать, что 2022 год был про Украину, а нас задел краем: логистика, релоканты, курс тенге, неудобные вопросы на форумах.

Нас не задело краем. Мы стояли в очереди и вышли из неё только потому, что очередь остановилась на предыдущем.

Отсюда две вещи, и обе неприятные.

Первая: суверенитет не обеспечивается ни договорами, ни членством в организациях, ни личными отношениями первых лиц. Всё это было — и ОДКБ, и «отношения образцовые», сказанные в лицо за девять дней до кризиса, и подписи под Будапештским меморандумом, по которому Украина отдала 1900 боезарядов, а мы 1410 в обмен на гарантии от тех же самых государств. В январе 2022-го нас защищало ровно то же, что и всех: чужая готовность не сдаваться.

Вторая: провалился этап, а не замысел. Понятия, которые он должен был утвердить, никто не отменял, и слова, которыми его готовили, никуда не делись. Их сказали в 2014-м на «Селигере», повторили в 2020-м в эфире Первого канала и повторят снова, как только появится ощущение возможности. Это, кстати, и есть способ проверить всё написанное выше: если я прав, разговор о «подаренных территориях» будет возвращаться всякий раз, когда Москва чувствует силу, и затихать, когда чувствует слабость. Если он умолкнет насовсем при сильной Москве — значит, я построил красивую схему и ошибся.

Что до ответа, то он не в риторике.

Своя металлургия и своя переработка вместо вывоза руды — потому что вывозящий сырьё торгуется слабее. Свои маршруты, не идущие через одну страну. Свой язык, своё образование и своя история — не как обида на соседа, а как вещь, которую нельзя оспорить чужим эфиром. И право граждан проверять приговоры по делам о государственной измене: закрытый процесс защищает не страну, а тех, кто в нём фигурирует.

А главное — понимать, чем мы обязаны украинскому народу, который принял весь удар на себя.

Границы Казахстана целы не потому, что мы их отстояли, и не потому, что за нас поручились. Они целы потому, что в феврале 2022 года украинский народ, которому мы ничем не помогли, просто не побежал. Счёт за это нам не выставили и не выставят.

Такие долги не гасят. Их помнят.

Источники

Наши прежние статьи

Слова, которыми готовят повод

Ультиматум декабря 2021 года

Петербург, 28 декабря 2021

Январь 2022 года в Казахстане

Отказ Токаева на ПМЭФ

Что стоит на кону: север Казахстана

Что осталось от плана